— Ты думаешь, что я боюсь жить, да? Нет, я не боюсь. И будущего я не боюсь. В конце концов, я совершенно никчемный учитель, но ведь я еще не повесился. Я боюсь вот чего: что в двадцать шесть лет я уже слишком стар, чтобы привести в исполнение мои мечты. Мне очень трудно не завидовать тебе. Я знаю, я рассуждаю, как какой-то пенсионер, но по крайней мере у тебя есть возможность сделать то, что ты хочешь.

— А у тебя?

— А у меня — нет. Мой путь определен. Если не случится какой-нибудь катастрофы, я не сойду с него до конца жизни.

— А как насчет того, чтобы стать вторым Скорсезой?

Она не понимала, о чем я.

— Орсон Уэллс написал, спродюссировал и срежессировал «Гражданина Кейна», один из величайших фильмов в мире. К тому времени ему исполнилось двадцать шесть.

— Да что там Орсон Уэллс! — воскликнула Кейт. — Этот телевизионный гений, м-м… Тони Уоррен, ему было только двадцать три, когда он предложил идею «Коронейшн Стрит»! — Кейт замолчала, сообразив, что так она делу не поможет. — Прости, я не то говорю. Друг моего брата, который работает в «Коронейшн Стрит», недавно мне об этом рассказывал, и с тех пор это вертится у меня на языке.

— Я не собираюсь вступать в спор о том, что лучше — «Коронейшн Стрит» или «Гражданин Кейн»! Дело не в этом. Дело в том, что мне двадцать шесть! И что я делаю? Я курю, смотрю телевизор и причитаю по поводу моей бывшей девушки. Даже если я наконец займусь сейчас чем-нибудь, я в лучшем случае к тридцати годам выпущу в свет школьную постановку «Джозефа и его Разноцветного Волшебного Пальто». Иногда надо смотреть правде в глаза.

Кейт это не убедило.

— Можно добиться всего, чего захочешь. Если есть талант — он всегда найдет себе дорогу. Надо верить в себя.

Ее оптимизм вгонял меня в тоску. Она удивительно точно угадывала слова, которые мог бы сказать в ее возрасте я. Она и не догадывалась, что я — это она, только шесть лет спустя вниз по наклонной.

— Послушай, Кейт, — сказал я тоном, в котором ясно слышалось «дай-ка я объясню тебе правду жизни», — я потратил уйму времени, чтобы оказаться здесь. Сколько времени мне понадобится, чтобы оказаться где-нибудь еще? Три года назад у меня, возможно, был шанс. Возможно, когда-то я и мог добиться всего, чего хотел. — Я заговорил выше, громче, агрессивнее. — Но уже слишком поздно. Иногда полезно осознать, что время ушло — хватит, довольно иллюзий. — Со злости я пнул коробку с мороженым, в которой еще оставались сахарные подушечки, и тут же пожалел об этом. Желтая сливочная пена и пшеничные подушечки выплеснулись на пальто, которое лежало рядом. Теперь его точно придется сдавать в химчистку.

— Никогда не бывает слишком поздно, — тихо сказала Кейт, — если ты веришь в себя.

Меня тронула доброта ее слов, и в течение нескольких секунд в глубине души я действительно верил, что она права. Потом вмешался рассудок. Она не права. Несмотря на все, что я сделал, чтобы это предотвратить, мой курс определен, и ничего тут не поделаешь. Всю жизнь я задавался вопросом, кем же я буду: в пять лет я хотел быть водителем грузовика, в восемь мне отчаянно хотелось стать Ноэль Эдмондс, в подростковом возрасте я перебрал все профессии от физика до шеф-повара, пока к двадцати годам не решил, что, наверное, я был бы не прочь снимать фильмы. И что я сделал, чтобы направить себя по нужному пути? Просидел на пособии два года, а потом закончил учительские курсы. И теперь из-за этой ошибки я «стану» учителем, даже если это меня в гроб вгонит.

— Спасибо, что ты это сказала, — мягко поблагодарил я.