— Однажды я месяц работал в пабе — таскал ящики с пивом из погреба. Я ненавидел эту работу всем сердцем. Если твоя работа похожа на эту, она, наверное, иссушает душу.

— Да нет, не очень, — радостно сказала она. — Один мой друг, Дэниел, работает в бухгалтерской фирме в Оксфорде, вот такая работа действительно иссушает душу. С него постоянно требуют отчеты. На прошлой неделе доктор сказал ему, что у него язва на почве стресса. Ему всего двадцать четыре. И притом он неплохо зарабатывает. Но никакие деньги не стоят той ерунды, с которой ему приходится мириться. Ни за что бы не хотела такую работу. В «Бутс» было бы совсем не плохо, если бы не приходилось вставать так рано. В общем, я сказала это Дэниелу, скажу и тебе. Нет смысла огорчаться из-за работы. Если работа треплет тебе нервы — уходи с нее. Никто тебе пистолета к виску не прикладывал. — Послышался стук, потом громкий щелчок. Я запаниковал. Я подумал, она пропала навсегда. — Прости, Паула вернулась. Она меня застала врасплох. Я телефон уронила! О чем я говорила? Ах да. Когда-то мне хотелось занимать влиятельную должность. Не помню точно, какую именно, то есть в разные периоды я кем только ни хотела быть — от телеведущей до судьи в Королевском суде, — но потом пришла к выводу, что в этом нет смысла. Ты только подумай — я однажды вбила себе в голову, что хочу профессионально играть в теннис.

— А ты действительно хорошо играла в теннис?

— Нет, я его терпеть не могла, — сказала Кейт уныло, — мне нравились юбочки.

Мы рассмеялись. Я попытался представить ее в теннисной юбочке.

Кейт продолжала:

— Сейчас мое заветное желание — влюбиться, стать медсестрой и родить детей. Вот и все, что я теперь хочу от жизни. Как только я получу эти три вещи в указанном порядке, у меня будет все, о чем я мечтала. Правда.

Это меня не убедило:

— Каким образом любовь и дети решат все проблемы? Ты, случайно, не забываешь некоторые ключевые моменты? Дети — дорогое удовольствие, да и настоящую любовь нелегко найти, а кроме того, люди остывают друг к другу еще быстрее, чем влюбляются.

— Я все это знаю, — ответила Кейт с раздражением, — но уж такая у меня мечта. Я же не сказала, что она легко осуществима на практике. Я даже не сказала, что она вообще осуществима. У каждого есть своя мечта.

— Да, ты права, — сказал я. Мне захотелось извиниться.

— Как ты думаешь, мои мечты сбудутся?

Невольно я посмотрел на фотографию Агги на стене — бородатую, очкастую, в шрамах и беззубую. Даже изуродованная Агги была лучше, чем ничего.

— Да, — сказал я. — Проще всего — дети. Мир кишит донорами спермы. Если не быть слишком разборчивой — это дело нехитрое. Вот с любовью, мне кажется, могут возникнуть проблемы. По-моему, определить, что это действительно была любовь, можно только после того, как вы оба умрете, потому что только если вы смогли прожить друг с другом всю жизнь и при этом не ходили на сторону, только тогда это становится правдой. А все остальное — просто влюбленность. Я серьезно. — Хлопнула с размаху дверь одной из соседских квартир, и у меня в окне задрожали стекла. Я забрался в кровать. — Влюбляются все подряд, но мало у кого хватает сил остаться с тобой навсегда. Любовь должна быть неизлечима. Чтобы ты от нее уже никогда не оправился. А если смог — это и не любовь была.

— Правда? — спросила Кейт так, как будто ставила галочку в памяти. — А как же ты и Агги? Что было у вас — любовь?

— Это была любовь. Я любил ее и люблю до сих пор, несмотря на то что сделал все возможное, чтобы избавиться от этого чувства.