— Он считал, что я увожу у него «невесту», которая, по факту, даже не была его невестой.

Следователь одарил меня невероятно холодным и совершенно недоверчивым взглядом. Понятно было, что он не верит ни единому моему слову.

— Вот значит как? И по этой причине он нанял против тебя этого странного киллера-клофелинщика, а потом еще и заявился с обрезом к тебе домой?

— Да.

— Ну ладно, Летов. Просто подпишись под своими показаниями, — наконец пробурчал он недовольно.

Я принял из рук следователя тетрадный лист в клеточку, вчитался в плохо разборчивый, размашистый почерк Мкртичана.

— Тут написано, я избил Сизова.

— Ну. А ты разве не избил? — Хмыкнул следак.

— Пришлось. Но прежде он нанял киллера, чтобы убить меня, а потом хотел пристрелить из обреза. Побои Сизов получил в ходе борьбы. Вернее, самообороны.

— Про киллера там написано, — заметил Мкртичан.

— А про обрез нет, — возразил я. — Перепишите, пожалуйста.

Мкртичан вздохнул, принял и порвал лист.

— Тогда давай заново.

— Давайте.

После, он принялся с обреченным видом записывать мои показания по новой.

— Может, давайте я? Я быстрее, — предложил я.

Армянин снова холодно посмотрел на меня.

— Ну, давай. Подписаться только не забудь. И число поставить. А потом свободен. Вызовем тебя, если понадобишься.

Пожав плечами, я взялся за ручку и принялся писать.

Следующим вечером в одной из бань Армавира

— Ну че? Где твои телочки? — Спросил Комар у заглянувшего в предбанник лысого мужичка — управляющего этим заведением.

— Будут, Максим Сергеевич. Сейчас, уже на подходе.

— Шустрей никак? — Вклинился Слива, утирая губы от пенного.

— Щас, секундочку, — засуетился лысый и исчез в дверях.

Седой развалился на удобном деревянном кресле, за круглым столом. Взял с блюда и отправил в рот кусочек копченой колбасы.

— Хорошо сидим, — расплылся он в улыбке.

— Так а че с Кулымом делать? — Спросил Слива, выбирая шампур с наиболее жирными кусками шашлыка. — Дело с афганкой он рубит на корню. Ты ж, Седой, с ним так и не договорился?

— Не договорился, — вздохнул Седой. — Нас тогда суки Михалыча стрелять приехали. Но там и без базара все ясно. Кулым уперся рогом и не отступит. Он против любой наркоты.

— Ну ты ж сам понимаешь, Седой, какое бабло мимо нас проплывает, — Комар отпил пиво из большого стакана. — Тут руку протяни да хватай. А из-за деда все идет по одному месту.

— Не уговоришь ты его, — сказал Слива.

— М-да. Не уговорю.

Седой задумался. Всмотрелся в деревянную облицовку над головой. Всюду на стенах, почти у самого потолка предбанника, висели украшением кленовые веники. Приятно пахло хорошо просушенным кленом.

— Если крестник Кулымов оказался мразью и стукачом, может, и сам Кулым уже все, ссучился? — Спросил Слива.

Комар закивал.

— Когда он в последний раз с нами бухал? — Комар наградил остальных авторитетов вопросительным взглядом. — Вроде дружили раньше, как нормальные люди. На охоту вместе, в баньку вместе. А щас он откололся. Сам что-то мутит-крутит.

— А крестника надо бы убрать. Он херни наворотил, — добавил Слива. — Щас в больнице, а как оклемается, его сразу на нары, и крутить будут как надо.