— Зато зауважает, — сказал я.

Конечно же, пойдя на такой отчаянный шаг, я очень рисковал. Тем не менее, поехать с ними и вовсе было бы смерти подобно. Лучше уж побазарить с Горелым на нейтральной территории. Там, где местные бойцы не позволят развязать стрельбу. Моя безопасность была единственным поводом для дерзости. В остальном я собирался просто спокойно поговорить с авторитетом. Рассказать, что произошло с их стороны недопонимание, и я никак не причастен к пропаже винтореза. А винтарь, видать, и правда был очень важен для братков, раз уж сам Горелый ждал меня на кирпичном заводе.

Горелый появился спустя минут пять. Я видел, как главарь мясуховских в одиночку вошел в Грааль. Отдал официанту свой плащ и оставшись в костюме, по-старчески сгорбленный, пошел к нам.

Приблизившись, он окинул меня недобрым взглядом. А потом по очереди посмотрел на подчиненных. Мирон с Пухлым переглянулись сначала между собой, потом со мной. В следующий момент они почти синхронно встали из-за стола и так и застыли, пока их главный садился напротив меня.

— Значит, это ты Виктор Летов, — прохрипел он.

— Я.

Горелый как-то свистяще вздохнул. Поджав губы, поднял реденькие брови. По-стариковски высокий лоб его собрался в глубокие складки.

— Слышал я о тебе. И про свадьбу, и про Седого. И еще кое про что. Признаться, я думал, что человек, совершивший все те дела, несколько старше, не такой зеленый.

— Если уж я зеленый, то ваши люди вообще детишки, — сказал я.

— М-да, — он вздохнул. — Сплоховали ребятки. Сплоховали. Тут я соглашусь. Ну ниче. Я с ними потом поговорю.

Пухлый и Мирон почти одновременно побледнели. Мирон даже как-то нервно задергался. Прочистил горло.

— Ну так че, Летов, — уставился на меня авторитет. — Поговорим с тобой о деле?

Глава 26

— Именно для этого я и здесь, — сказал я. — Скажите, как вас зовут? Я знаю только прозвище — Горелый. Но имени никогда не слышал.

Старик хмыкнул. Подозвал официантку. Девушка торопливо подбежала к нашему столику. Я, тем временем, обратил внимание на настороженных кулымовских бойцов, чутко следивших за каждым движением авторитета.

— Можно мне на первое борщ, а на второе что-нибудь мясное, — вальяжно махнул рукой Горелый. — Что у вас есть? Такое, сытное, но не особо тяжелое.

— Ну… — Растерялась девушка. — Могу предложить запечённое в горшочке мясо.

— Свинина? — Скривил нос Горелый.

— Нет. Говядина.

— Пойдет, — он важно кивнул. — Ну и графинчик водочки. Холодненькой. Водку неси к борщу. Летов, ты что-нибудь будешь?

— Я не голоден.

— Ну что ж. Пусть это и не очень вежливо с твоей стороны, но насколько я понял, ты отличаешься определенной… Дерзостью. Так что ладно. Пообедаю в одиночестве.

Горелый наградил официантку ленивым взглядом. Жестом приказал отвалить, и девушка быстро убежала.

— Как меня зовут, спрашиваешь? — Зыркнул на меня авторитет. — Коля я. Николай Матвеевич.

— Будем знакомы, — сухо ответил я.

— Будем. Ну так что? Где винторез, Летов? Куда ты дел любимый ствол моего близкого друга?

— Почему вы решили, что я его взял?

— Ну…

Горелый задумался, потом извлек из внутреннего кармана портсигар, достал сигару с заранее обрезанным кончиком. Подкурил от золотистой зиппо.

— Возможно потому, что ты единственный из посторонних, кто о нем знал, — сказал он, выдыхая едкий сигарный дым.

— Можно же было спрятать пушку в любом надежном месте, в любом схроне, которые, я уверен, у вас имеются, — ответил я.