Машина поравнялась с двором, и народ, без всякого сигнала стал быстро покидать буханку. Работали мужики профессионально: выходили так, чтобы не мешать друг другу длинными стволами своих охотничьих ружей. Мы с Фимой выскочили из машины последними.

— Давай, мужики, погнали, — тихо сказал я и пошел вперед.

Вся группа устремилась следом. Думали, что калитку придется сносить дробью, но она оказалась не заперта. Во двор мы вошли легко. Кажется, нацики еще даже не проснулись.

Входную дверь же, пришлось ломать.

— Внимание, вхожу! — Крикнул Степаныч, вооруженным похожим на мой Мевериком, только совсем новым, с укороченным стволом и семизарядным магазином. Мы рассредоточились за его спиной. Раздался хлопок выстрела, и на простой деревянной двери, на месте замка, образовалась здоровенная дыра. Степаныч пнул дверь и ворвался в дом. Остальные последовали за ним.

В доме было несколько довольно просторных помещений: большая прихожая, зал и две спальни. Часть группы тут же вошла в зал, застав там нескольких пацанов, едва проснувшимися от шума. Они еще лежали кто на койке, кто на диване, кто прямо на полу.

— На колени! — Тут же послышалось оттуда.

— Не двигаться, руки за голову!

В одной из спален Степаныч с Василием застали Серпа вскачившим с кровати. Я, Фима и еще один боец вошли во вторую. Там оказался Кувалда. Снегиря в доме не было.

Нацик встретил нас в одних трусах, и я увидел, что на ногах у него тоже были какие-то татуировки. Да только рассматривать их времени не нашлось. Спросонья Кувалда тут же бросился к серванту, чтобы схватить свои уже бесполезные, в общем-то, нунчаки.

— На колени! — Заорал на него Фима, нацелив вертикалу.

Нацик даже не отреагировал. Он схватил нунчаки, обернулся, ошалело глядя на нас троих. Я среагировал быстро. Выступил вперед и со всего размаха дал бандиту в рожу прикладом. Голова его смешно дернулась набок, на лице быстро выступила кровь из разбитых губ и щеки. Кувалда завалился на койку, закрыл лицо руками.

— Встать! — Заорал на него я грубым, немного искаженным голосом. — Встать, сука!

— Тих-тих, мужики! — сказал Серп, когда Степаныч вывел его в прихожую под дулом дробовика. — Давайте по-хорошему! Можно ж договориться, чего вы⁈

— На колени! — заорал на него Василий, и Серп тут же подчинился.

— Шагай, — подтолкнул я Кувалду из комнаты.

Бандит шел, закрывая руками разбитое лицо. В прихожей опустился на коленки.

— Тут их шестеро! — Доложили из зала.

Как я и подумал, не все ночевали в доме. Наверное, только те, кому негде было жить.

— Че с ними делать?

— Давайте всех во двор! — Сказал я.

Когда нациков стали выводить по одному, я увидел среди них и Ваню. Пацан хоть и выглядел сонным, но уже злобно посматривал на наших бойцов. Если у остальных пацанов в глазах стоял настоящий ужас, у Вани он смешался с какой-то нездоровой решимостью.

Как я и ожидал, племянник Жени попытался сделать глупость. Каким-то образом он подначил еще одного парнишку, и оба они накинулись на одного из молодых, попытались отнять его двустволку. Впрочем, один из пацанов тут же получил люлей и грохнулся на траву. Ваню же оттащил я, схватив его взятым за цевье и приклад Мейвериком.

Я отбросил пацана в палисадник, под толстый ствол сухого винограда, что тянулся по забору, направил ружье на Ваню.