— Угу… — Промычала Кристина, не сводя взгляда с двери, за которой только что исчез Летов.

Если сказать, что девушка была под впечатлением, это не сказать ничего. Когда Виктор говорил свои последние слова в лицо Нойзману, когда бросал на пол деньги, Кристина почувствовала странное тепло внизу живота. Это ее изумило. Такой мужественности она давно не видела, и теперь ее будоражило при одной только мысли о Викторе Летове. Это напугало девушку.

— Ну ничего, — голос Нойзмана вырвал ее из собственных мыслей. — Сделаю Летову предложение еще один раз. И тогда он точно не откажется.

* * *

— Марина, ты дома? — Спросил я, когда вошел в квартиру.

Тут было темно. Свет не включили, но уже подходило девять вечера, и девушка должна была вернуться.

— Марина?

Казалось, тут нет ни души. Абсолютная тишина царила во всех комнатах. На фоне нее сначала затерялся даже звук хода часов, стоявших в прихожей. Прислушавшись, я смог его различить.

Что-то было не так. Марина, наученная горьким опытом жизни в семье бандита, никогда не возвращалась домой поздно. Никогда не ходила одна после захода солнца.

Первой моей мыслью было пройти в зал и позвонить Кулыму с домашнего телефона. Однако природная осторожность взяла верх, и я медленно опустился, чтобы тихо снять ботинки.

Щелкнул светом так, будто просто вернулся домой и веду себя совершенно обыденно. Достав из кармана мое единственное оружие — нож выкидуху, я, тихо прижав пружинный клинок, раскрыл его. Спрятав вооруженный кулак за спиной, медленно пошел к залу.

Тень я увидел почти сразу.

— Ты можешь включить свет, — проговорил низковатый, угрожающий голос.

В зале кто-то был. На фоне окон, пропускавших слабый уличный свет вечернего города, я различил силуэт. Мужской силуэт. Но еще был и другой. Женский.

Когда свет люстры разогнал загустевшую в комнате темноту, я увидел Марину. Заплаканная девушка сидела на кресле, которое стояло сейчас прямо посреди комнаты. К ее виску был приставлен глушитель пистолета ПМ. Минаев, застывший за спинкой кресла, держал девушку на мушке.

— Прости, Витя, — заплакала раскрасневшаяся Марина. — Он подкараулил меня в подъезде и…

— Он причинил тебе вред? — Спросил я.

Девушка хотела было ответить, но Минаев ее опередил:

— Нет. Пока что нет.

Я поднял на него тяжелый взгляд.

— Те, кто забираются в мой дом без приглашения, обычно плохо кончают.

— Ты щас не в том положении, чтобы храбриться, — проговорил Минаев. — Рыпаешься, и я разукрашу ее мозгами всю эту стену.

— Это будет самая большая ошибка в твоей жизни, — сказал я.

— Если ты будешь послушным и сделаешь все правильно, Летов, я уйду с миром. Твоя девка не пострадает.

Решив, что я не дам Минаеву так просто выйти из квартиры, я спросил:

— Чего ты хочешь?

— Только имена. Кто вел следствие? С кем из силовиков ты сотрудничал, чтобы устроить нам облаву?

— Зачем это тебе?

— Какая разница? — Он упер дульный срез Марине в висок, девушка тихо застонала, — Просто скажи, и все. Остальное — не твое дело.

— Ты собираешься мстить? — Спросил я холодно. — Мстить им? Ради чего? Ради Корастелева, которого уже взяла за жопу милиция?

Минаев нахмурил брови. Пождал тронутые шрамом губы. Потом потер саму отметину.

— Брешешь.

— Да? — Я хмыкнул. — Можешь мне не верить. Но если ты даже что-то и узнаешь о сотрудниках, рассказывать будет некому. Корастелев в СИЗО. Твой выживший дружок раскололся и сдал тебя с потрохами. Милиция ищет тебя по всему городу.

Я почувствовал, что десантник колеблется.