Кристин же Томас был неприятен, неприятен, неприятен до мозга костей. Она не могла обосновать свое отношение какими-то причинами. Я так чувствую, и точка, однажды решила она. Между тем Томас продолжал свои «интереснейшие» разговоры — ему пришло в голову порассуждать о роли музыки в жизни человека. Кристин вежливо кивала, пытаясь все же слушать оперу. Естественно, это ей не удавалось. В голову опять полезли неприятные мысли о несовершенстве этого мира.

Зачем Томасу разговоры о музыке? Ответ очевиден. Хочет предстать перед ней образованным, утонченным знатоком. Для своих клиентов он — надежный, уверенный, преуспевающий специалист. Для ее отца — компетентный деловой партнер. С ней он пытается делиться знаниями о мировой классике. А на самом деле что его волнует? Деньги, сверхприбыли и нужные знакомства. Как и большинство присутствующих в этом зале. Ведь мало кто действительно слушает музыку. Вот мачеха беззастенчиво рассматривает окружающих. Отец исподтишка следит за Кристин. Джентльмен в соседней ложе откровенно зевает. Блондинка в другой изо всех сил втягивает живот и надувает губки. Наверное, ее годовой доход совсем ничтожен и она хочет исправить положение, поймав на крючок кого-нибудь из «хозяев жизни». Тоска.

От Томаса Кристин спас антракт. Извинившись, она вышла, стараясь не ускорять шаг, в холл. Здесь было прохладно и темно. Девушка поежилась, но возвращаться в ложу не хотелось вовсе. Обхватив плечи руками, она прошлась по фойе, потом свернула в какой-то коридор. Полумрак обнял ее и гостеприимно разрешил остаться. Здесь было тихо, Кристин поймала себя на мысли, что, кроме нее, на всей земле никого не существует. Странно оказаться совершенно одной практически в центре города, однако это ощущение вовсе не пугало Кристин, а, наоборот, завораживало.

Театр, казалось, тоже был рад общению с ней. Коридоры с готовностью подхватывали звук ее шагов и, немного поиграв с ним, отпускали на волю. Если же Кристин ступала по коврам, то стука каблучков не было слышно вовсе.

Как и шагов человека, идущего навстречу.

Наконец Кристин решила, что пора вернуться в зал. Наверное, та четверть часа, что отведена на антракт, уже истекает. И, может быть, мистер Томас Филдинг покинул их ложу. По крайней мере, Кристин очень на это надеялась. Все, надо идти! Она решительно тряхнула головой. Обычно при этом белокурые кудряшки разлетались в разные стороны, сейчас же их держали шпильки и лак. Да, надо идти. Но… где же выход? Кругом одинаковые стены, лестницы и переходы. Кристин рассмеялась. Надо же, она умудрилась заблудиться в театре! Вот Брайан повеселится!

Она решила, что будет все время сворачивать направо, и пошла вперед. На пути попадались малозаметные двери с табличками, которые оповещали о том, что вход всем, кроме персонала, воспрещен. Кристин решила проигнорировать эти запреты и выяснить, в каком направлении ей следует идти. Но все двери как по волшебству (или по закону подлости) оказались запертыми.

— Прекрасно! — Кристин ударила по ни в чем не повинной двери кулачком. — Эй, есть здесь кто-нибудь? Я… — Прислушавшись к своему голосу, она неожиданно тихо произнесла: — Заблудилась.

Эхо разнесло ее признание по длинным коридорам, однако никто не спешил спасать пленницу. Кристин решилась на крайний шаг: позвонить отцу, пусть он выведет ее из лабиринта! Она достала телефон из сумочки и на ходу стала набирать номер. Ворсистый ковер заглушал звуки шагов, таинственный полумрак уже не казался столь романтичным. Скорее пугающим, отталкивающим.