За нашей спиной рассаживался джаз-банд – трое напомаженных парней в куртках с блестками. Заслышав первые звуки, Слейтер принялся торопливо упаковывать ярко-красную портативную «Оливетти», чересчур стильную для человека его возраста.

– Надо же, какое великодушие, – продолжал он. По губам его блуждала та растерянная улыбка, какую я уже видела за «фаберовским» ужином. Гордыне Слейтера был нанесен тяжкий удар.

– Это вы про гамак?

– Без пошлостей, Микс, тебе не идет. Такая роскошная женщина – и на все готова, лишь бы успокоить этого неврастеника, добыть ему чертову метрику. Она и впрямь любила это ничтожество.

Слейтера подставили, его использовали, и я не без злорадства наблюдала, как проступают печальные складки на его лбу.

– Мать его, – решил он в тот самый момент, когда Ударник треснул в рабочий барабан. – Знаешь, что я надумал? – Он лукаво прищурился. – Куплю-ка я ему новый костюм.

– С какой стати?

Слейтер усмехнулся:

– Чтобы он сел и подумал хорошенько, какой зловещий и подлый умысел я вынашиваю против него.

Спаси нас Господи от стариканов! – подумала я.

– И кстати, – добавил он, – к интриге с метрикой это отношения не имеет. Думай что хочешь, но я был рад помочь ей, да и теперь об этом не жалею.

– Не думаю, что он примет подарок, – сказала я. Слейтер сильно обозлился:

– Почему нет, Христа ради? Ну, пускай. Ладно, сама отдай костюм этому трепачу. Скажи, это подарок от тебя.

– Нет уж, я в ваши игры не играю, Джон.

– Микс, я пытаюсь одеть этого глупого старого хрена в приличный костюм. Что здесь плохого?

Я посмотрела на Джона в упор: верхняя губа у него задергалась.

– Скучно, Сара! Право, надоело!

Оркестр – кто в лес, кто по дрова – попытался сыграть битловскую «Люби меня», Слейтер, распаковав свою стильную машинку, уже вставлял в каретку бланк отеля «Мерлин». Никогда прежде я не видела Джона за работой и залюбовалась тем, как легко крупные пальцы скользили по клавишам. Минута – и он вырвал лист из каретки, подписал и перебросил мне через стол.

– Читай! – крикнул он.

Уважаемый мистер Чабб!

Мы в отеле «Мерлин» с прискорбием узнали о том ущербе, который наша прачечная причинила вашему костюму. Горничной следовало предупредить вас, что одежда всех наших гостей застрахована от подобных несчастных случаев, и потому мы имеем возможность компенсировать вам покупку нового костюма на сумму до 500 малазийских долларов.

Искренне ваш

Рашид Абуд,

Управляющий

– Кто такой Рашид Абуд?

– Какая разница? Костюм есть, верно? Теперь ты довольна? Это достаточно гуманно?

Я видела, что Джон чем-то до крайности расстроен, и мне стало его жаль.

– Хотите, я отнесу письмо на Джалан-Кэмпбелл?

Я потянулась за подложным письмом, но Джон перехватил мою руку и крепко сжал.

– Ты считаешь меня мерзким отребьем, дорогая. Ты думаешь, я убил ее, да?

В помрачении мне померещилось, будто речь идет о Нуссетте.

– Твою маму, – шепотом пояснил он, и в глазах его блеснули слезы. – Вот почему ты язвишь меня. Ты сердишься на меня. Ты всегда меня ненавидела. Винишь меня во всем.

Наконец мы добрались до того разговора, ради которого я сюда приехала, но грудь сдавило, и я не могла вздохнуть.

– Отнесу письмо! – еле выговорила я и выбежала на улицу, забыв зонтик.