Когда со стола был убран десерт, состоявший из пропитанных в вине пирожных, густого молочно-яичного крема, фруктовых пирожков, засахаренных дягиля, лепестков роз и фиалок, сладких бисквитов и мальвазии, в зал вошли участники рождественской пантомимы, разыгравшие представление с участием святого Георгия, сарацина и дракона. Наряду с этими тремя главными героями в пантомиме участвовали и менее значимые, такие, как Дед Мороз со своим посохом, доктор, врачующий «раны», красивый мальчик с пиршественной чашей и прелестная кареглазая девочка с каштановыми кудрями и с традиционными рождественскими ветками омелы в руках.

Дети Виллоу и Робина тоже разыграли небольшое представление. Бесс Трокмортон улыбнулась Уолтеру Рэлею, который, оказавшись вне дворцовых ограничений, не сводил с нее глаз.

— Это напоминает мне мое детство дома, — задумчиво сказала она.

— И вам это нравится больше, чем ваша жизнь при дворе, Бесс? — спросил он. Она вздохнула:

— При дворе, так мне, во всяком случае, говорят, я служу высшим интересам своей семьи, которая всегда была на службе у короны. Я люблю королеву, свою повелительницу, но это не значит, что я не скучаю о более простой жизни в провинции, муже, детях и своем собственном доме. Такую жизнь я предпочла бы жизни при дворе. — Она печально улыбнулась. — Но я уже прошла ту пору жизни, когда могла бы котироваться на рынке невест, к тому же без приданого кому я нужна?

— Мне вы нужны, Бесс, — мягко сказал он. — Моего состояния хватит на нас двоих!

— А сколь долго вы сможете сохранить его, как только перестанете быть преданным и любящим рыцарем королевы, Уолтер? — спросила она. — Я не хочу быть причиной вашего падения после всего, что вы сделали, чтобы добиться своего нынешнего положения.

— Простила же она Лестера.

— Роберт Дадли, как вы знаете, — это особый случай, Уолтер. Они родились в один день и друзья с детства. В те времена, когда королева была всего лишь принцессой Елизаветой и была заключена ее сестрой Марией в башню, именно Роберт Дадли, сам находившийся под стражей, использовал свои личные, совсем небольшие средства, чтобы, подкупив стражу, сделать ее жизнь более терпимой, снабжая ее маленькими радостями жизни, хотя бы такими, как дрова для камина. Она любила Дадли, искренне любила. Думаю, она простила бы ему все что угодно, Уолтер, но мы-то ничем не защищены от ее гнева. И тем не менее спасибо вам за ваше предложение, я всегда буду лелеять его. — Я люблю вас, Бесс, — тихо сказал он. Элизабет Трокмортон покраснела.

— Я тоже люблю вас, Уолтер, — так же тихо ответила она и затем отвернулась от него, чтобы посмотреть на детей, с визгом и гамом игравших в чехарду.

Роберт Саутвуд взглянул на Уолтера Рэлея.

— Надеюсь, вы не возражаете против той простоты, с которой мм отмечаем этот день? — спросил он с улыбкой, тоже следя за детьми. — Эйнджел хотела, чтобы вы и Бесс встретили этот праздник с нами, но вообще-то я в отличие от многих других людей моего положения предпочитаю семейные торжества.

Уолтер Рэлей улыбнулся в ответ и кивнул:

— Только что Бесс и я говорили о том, как нам не хватает простой жизни. Я, однако, слышал, что вы решили возродить традиции своего отца и устроить для двора бал-маскарад по случаю кануна Крещения в новом году.

— Да! Королева пожелала этого, и я не смог отказать ей. После, однако, я постараюсь отойти от двора, по крайней мере до тех пор, пока моя жена не родит весной. Это ее первые роды, и мне посоветовали избавить ее от волнений. Если получится, мы вернемся домой в Девон, чтобы ребенок появился на свет в Линмуте.