Каждую ночь, а таких было тысяча и одна, рассказывала Шахрезада султану свои сказки об ифритах, вампирах, добрых и злых джиннах, о пери-волшебницах; о принцессах, знавших разные заклинания; о прекрасных принцах, коврах-самолетах, лошадях и мулах. В конце концов султан влюбился в нее, сделал своей султаншей, и, когда царство страха закончилось, народ опять возлюбил его, как и Шахрезаду.

Велвет была заинтригована его рассказом.

— Вы тоже прикажете казнить меня, когда я кончу свою историю? — спросила она, чуть заметно улыбнувшись.

Черные глаза Акбара задержались на ее лице, и он проговорил глубоким голосом:

— Я никогда не позволю себе уничтожить такую редкую красоту, как ваша. Я скорее сделаю вас одной из своих королев. Щеки Велвет порозовели.

— У вас, говорят, много королев и без меня, — дерзко ответила она.

Из его груди вырвался смех.

— Продолжайте вашу историю, моя Шахрезада, — сказал он, подумав, что ему определенно нравится ее присутствие духа.

— Позднее, тем же вечером, меня привезли в дом губернатора, — начала она, вспоминая ужасную влажную духоту Бомбея, которая притупляла все чувства. Сидевшая рядом с ней в душном, закрытом экипаже Пэнси опять стала зеленой, — Господи, миледи, сначала это море заставило меня болеть, а теперь, не успела я ступить на сухую землю, как мне еще хуже. Господи помилуй, быстрее бы очутиться дома.

В душе Велвет соглашалась со своей молоденькой камеристкой, но на ней лежала ответственность за поддержание их духа.

— Уверена, как только мм доберемся до губернаторского дома, мы сможем напиться чего-нибудь холодного, это нам поможет.

Пэнси не была в этом уверена, но все-таки замолчала, и Велвет уже не знала, что хуже — молчание или жалобы ее компаньонки.

Резиденция губернатора выглядела весьма впечатляюще: большое двухэтажное здание из белого камня с просторным внутренним двориком. Их провели в покои из двух комнат, выходивших окнами во двор, и предложили холодную ароматную ванну, которая после стольких месяцев в море была для них настоящим счастьем. Но только вечером Велвет познакомилась с губернатором доном Сезаром Аффоисо Марина-Гранде.

Это был высокий худощавый мужчина с бронзовой от индийского солнца кожей, холодными и пустыми глазами и черными волосами. На его лице выделялась изящная подстриженная маленькая бородка и узкая полоска усов. К ее удивлению, одет он был по последней моде, в черный бархат и белые кружева, что, по ее мнению, было слишком для такого жаркого дня. Сама она выбрала простое коричневое платье с глубоким вырезом.

Отец Орик выступил вперед, чтобы представить Велвет, когда она вошла в столовую.

— Ваше превосходительство, представляю вам Велвет Гордон, графиню Брок-Кэрнскую, которая будет вашей гостьей, пока ее брат не вернется и не покончит с нашим делом. Она — единственная дочь лорда и леди де Мариско.

Велвет склонилась в изящном реверансе.

— Ваше превосходительство, — сказала она.

Он поклонился, но его глаза не отрывались при этом от ее груди.

— Вы вдова, мадам? — спросил он вместо приветствия.

— Да, милорд.

— Дети?

— Нет, милорд. Господь нас не сподобил, а наш брак был недолог.

— Вы напоминаете мне вашу мать, хотя и не очень похожи на нее, — сказал губернатор. — Леди де Мариско — очень красивая женщина.

— Мой отец ей не уступает, я никогда не видела более красивых мужчин, — гордо сказала Велвет.

— Ваш отец, мадам, очень беспокойный человек, да и ваша матушка, при всей ее красоте, тоже причинила нам массу неприятностей.

Подали ужин. Велвет ела автоматически, даже не замечая, что именно она ест.