Жизнь Джоди пару лет назад сделала крутой вираж. К двадцати трем годам она, кажется, испытала все – в том числе наркотики и групповой секс. Правда, это не помешало ей получить блестящее образование и устроиться на работу в компанию, занимающуюся новейшим средством коммуникации: мобильными телефонами. Джоди успевала многое и регулярно отчитывалась о своих достижениях Саманте. Слушая хрипловатый голос подруги, та приходила в ужас, но не подавала виду, чтобы, как когда-то в юности, ничем не выдать собственную неискушенность в некоторых вопросах. Затем Джоди вдруг скоропалительно вышла замуж за джазового саксофониста, играющего в ночном клубе, и заявила, что теперь станет порядочной и скромной женщиной, посвящающей все свое время исключительно мужу: она сама будет готовить ему обеды и гладить рубашки. У Саманты, видевшей супруга Джоди всего один раз и отнесшейся к нему довольно брезгливо, возникло сомнение, что у него вообще имеются рубашки. Грязный, патлатый, на редкость уродливый крючконосый парень носил только безразмерные майки, но она не стала делиться своими соображениями с Джоди. С тех пор прошло два года – брак лучшей по–други скрипел по всем швам, но пока держался.

Набрав знакомый телефонный номер, Саманта уже вдохнула побольше воздуха, собираясь с ходу высказать заготовленную порцию поздравлений, но голос взявшей трубку Джоди зазвучал настолько непривычно, что Саманта осеклась. Когда она спросила, что случилось, Джоди – железная, ироничная, ядовитая, непрошибаемая Джоди – вдруг разрыдалась и сквозь слезы жалобно проскулила:

– Сэм, это ужасно… Я залетела…

– Как?!

– Я страшно отравилась… три месяца назад… ничего не могла есть… меня все время рвало… и я какое-то время не принимала таблетки. Надеялась… что ничего не случится… Потом снова стала их принимать, но… Я все думала: «Как же долго… держится во мне эта отрава. Уже столько времени прошло, а меня еще подташнивает». И живот ныл… и голова кружилась… Мне и в голову не приходило, Сэм! А вчера… Вчера… – Всхлипывания перешли в тоскливые завывания, и Саманте пришлось покрепче прижать трубку к уху, чтобы разбирать слова, изливающиеся из Джоди вместе со слезами. – Уже десять недель, Сэм! Надо срочно что-то делать! Срочно!

– А ты не хочешь родить ребенка? – робко поинтересовалась Саманта, стараясь, чтобы этот вопрос прозвучал как можно тактичнее. Ответом стало новое завывание.

– Ага, родить!.. Я спросила моего благоверного, как он на это смотрит. А он ответил, чтобы я избавлялась от этой дряни, и побыстрее! Он так и сказал: «От дряни»! О-о-о-о… Я ненавижу его! Бедный, бедный ребенок… У него, наверное, уже ножки есть и ручки…

– И ты послушаешься мужа?

– А что мне остается?! – истерично взвизгнула Джоди. – Кому еще я нужна?! Кто еще захочет на мне жениться, кто выдержит со мной столько времени?! А ведь он изменяет мне, Сэм!

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю, я знаю… А сегодня я нашла в ящике стола два билета на теннисный матч. Он ничего мне про них не говорил, он не со мной собирался идти!!! О-о-о… Скотина, подонок… Когда он придет, Сэм, я помашу этими билетами у него перед носом, а потом разорву их на мелкие кусочки! И пусть только попробует меня тронуть – я беременная женщина!

– Это билеты на турнир, который начнется через неделю в Кейн-Хаусе?

– Откуда я знаю, Сэм?! Я их не изучала!

– Джоди, милочка, разорви только один билет! А второй отдай мне. Пожалуйста… Прости, но мне очень хочется съездить в Кейн-Хаус.

Джоди немного подумала, а потом яростно шмыгнула носом.

– Хорошо… Плевать мне на все.