– Хорошо… Плевать мне на все. Разорву один.

Саманте повезло совершенно фантастически, хотя ее слегка терзали угрызения совести – она так цинично нажилась на несчастье подруги. Билет оказался именно на то число, когда в соревновании должен был принять участие гигант Эдвард Мёль, один из ее любимых теннисистов. И пусть он скатывался в мировом рейтинге все ниже и ниже, пусть на турнирах «Большого шлема» ему уже ничего не светило – но на искусственном покрытии и у себя дома у Мёля, безусловно, были шансы. Если подфартит с соперником.

Солнце в этот день палило нестерпимо, ни на одной трибуне не было и намека на тень, поэтому у входа на стадион Саманта купила желтую бейсболку с символикой турнира. Заняв свое место, она надвинула бейсболку на самые глаза, огляделась и с удовольствием отметила, что муж Джоди, как бы женушка его ни честила, приобрел билеты на один из лучших секторов боковой трибуны: следить отсюда за игрой было сплошным наслаждением. Кресло справа пустовало, слева сидела противная вертлявая дама в дурацкой шляпке и без конца позвякивала многочисленными браслетами – это чуточку раздражало, но приподнятого настроения не портило. Когда появился высоченный загорелый Мёль и побрел по кромке корта своей фирменной – неспешной, чуть косолапой – походкой, толпа встретила его восторженным ревом и овацией. Саманта не хлопала: она придирчиво, со знанием дела оглядела Мёля с головы до пят и пришла к выводу, что, если оценивать его мужскую привлекательность по десятибалль–ной системе, он вполне заслуживает девятки с какой-нибудь дробью. Длинные каштановые локоны, перехваченные пестрой повязкой, слегка трепал ветер, а такое восхитительное зрелище никогда не оставляло Саманту равнодушной. Правда, Мёль выглядел чересчур напряженным: по его виду сразу можно было определить, что он не ждет от этой игры ничего хорошего и настраивается скорее не столько на победу, сколько на достойное поражение.

Поначалу, впрочем, ничто не предвещало печального финала: казалось, что силы соперников практически равны. Каждый гейм невыносимо затягивался, солнце припекало все жарче, игроки выглядели все более и более измотанными: в перерывах Мёль медленными круговыми движениями вытирал совершенно мокрое лицо и жадно пил воду, глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом. Когда он в очередной раз припал к пластиковой бутылочке, извлеченной из сумки, Саманта услышала голос дамы в шляпке, сидящей слева от нее:

– Жалко безумно, но Мёль долго не продержится. Этот парнишка его загоняет. У него пушечные удары.

– Вы думаете? – глухо спросил ее спутник, которого не было видно. Его голос звучал как-то странно: почему-то Саманте вдруг вспомнился голос Роя, произнесшего в ту памятную ночь: «Я догадался». – Но пока счет равный.

– Во втором сете все изменится. У Мёля просто иссякнут силы. Он начнет мазать, не попадать первым мячом да и мчаться к сетке после каждой подачи уже не сможет. Его время ушло. Фернандес его с легкостью добьет. Он играет примитивно – да, но крепенько и надежно. Посмотрите на него. Он словно молодой бычок.

«Она права, – подумала Саманта. – Очень жаль, но она права. С такими слабыми подачами в современном теннисе делать нечего. Красота игры сейчас никому не нужна. Нужна только мощь. А Фернандес лупит так, словно деревья валит. Бедный Мёль. Его время действительно ушло».

Несмотря на свою нелепую шляпку, дамочка оказалась настоящей провидицей: во втором сете начался сущий разгром. Мёль уже ничего не мог сделать, да и не пытался, он не столько гонялся за мячом, сколько провожал его глазами, то и дело прижимая ко лбу край насквозь промокшей майки. Он проиграл невероятно быстро: Фернандес разделал его всухую. Слева раздался торжествующий голос:

– Вот видите! Я предупреждала: так и будет.

«А тебя это радует? – со злостью подумала Саманта.