– Значит, ситуация не изменилась… И это только подтверждает мою теорию: ничто в этом мире не меняется, он нормален и консервативен, как маленький ребенок. Людям во все времена нужно одно и то же. Публичные дома в Китае существовали еще тысячу лет назад…

Пожалуй, стоило сменить тему разговора, чтобы вернуться от китайских борделей тысячелетней давности к нашей грешной действительности. С другой стороны, этот неожиданно экспансивный монолог Ларри (неужели такое пламенное красноречие спровоцировано одним лишь ликером?) оказался необычайно познавательным. Вот когда из-под бронированного панциря выглянуло его истинное «я» – когда он говорил о том, что мужчина (понимай, он сам) хотел бы услышать от женщины в постели. Значит, эти доспехи цинизма скрывают оголтелую сентиментальность. Теперь Саманта не удивилась бы, даже если бы узнала, что он пишет любовные сонеты. А раз дело обстоит так, значит, Ларри не устоит под активным натиском, сколько бы ни строил из себя бесчувственную ледышку. Саманта отодвинула чашку и несколько мгновений созерцала собственную ладонь, по которой бежали серебристые искры от крутящегося под потолком зеркального шара.

– А знаете что, Ларри… Раз уж вы такой ТВ-ненавистник… Клин клином вышибают. Я хочу пригласить вас на свою игру в качестве зрителя. В эту субботу, в два часа дня, пройдет запись очередной программы. Хотите прийти и посмотреть, как все это выглядит изнутри?

Ларри явно опешил.

– Спасибо за приглашение, Саманта, я, право, не знаю… Можете напомнить, в чем суть вашей программы?

– По сути, это классическая телевикторина: поединок человека и огромного массива информации. Конечно, игровая основа «Жажды успеха» тривиальна – продажа эрудиции за деньги. Но от этого никуда не уйти. Меняются формы, добавляются фантастически дорогой антураж, компьютерные роскошества – а за ними стоит идея, старая как мир. Только ведь эту идею позволительно обыгрывать бессчетное количество раз: как незатейливую песенку можно исполнить и на рожке, и на японском суперсинтезаторе… На самом деле для меня, как для режиссера программы, важнее всего момент напряжения, ради которого, собственно, и стоит играть – в любую игру, в том числе и в покер. Вы не можете этого не понять, вы ведь тоже очень азартны, как я успела заметить. Мне нужен «драйв» – темп, интрига, дрожащие руки, потные лбы, злость на самого себя, слезы в случае проигрыша… Поверьте, следить за этим так же интересно, как и играть самому. Ну так что?

Поставив на стол опустевшую кофейную чашку, Ларри шумно втянул носом воздух и кивнул:

– Хорошо. В конце концов, меня никогда не приглашали на телевидение, наверное, мне следует воспользоваться шансом и побывать в стане врага.

– Вот и отлично. Тогда в субботу в половине второго моя ассистентка встретит вас у главного входа на телецентр и доставит ко мне. А я уж сама отведу вас в студию и покажу, куда сесть. Даже сама вас усажу!

Около двух ассистентка звукооператора – прыщавая полноватая девушка (коварная Саманта специально послала за Ларри ее, а не свою миловидную ассистентку, дабы заведомо исключить разные неприятные случайности) – притащила Ларри на пятый этаж, где в высоком, задрапированном синей тканью павильоне проходили съемки «Жажды успеха». Он выглядел слегка растерянным, то и дело озирался, осторожно переступал через змеящиеся по полу многочисленные кабели и явно растерялся еще больше, когда у входа в павильон увидел Саманту в обтягивающем черном брючном костюме, выгодно подчеркивающем все ее наличествующие достоинства. К тому же перед съемкой она имела привычку делать довольно яркий макияж (хотя ее работа не подразумевала попадания в кадр) и надевать туфли на неправдоподобно высоких каблуках.