— Продолжай.

Право слово, сегодня день сюрпризов.

— Все началось в конце семидесятых, когда Международный валютный фонд всерьез обеспокоился, что новые технологии позволяют без труда подделать большинство мировых денежных знаков. И эти страхи оправдались.

— Но разве голограммы, микропечати и все такое прочее не сильно осложнили жизнь фальшивомонетчикам?

— Эти 3D-картинки хороши для пластиковых карт, но не для бумажных денег. Последнее поколение цветных принтеров являет собой только верхушку айсберга. В наши дни возможно воссоздать точную копию практически любого бумажного документа. И эти мудреные технологии становятся все доступнее, и продаются на каждом углу, все равно как фотокамеры, часы или дезодоранты.

— Ты точно не из ЦРУ?

— Клянусь! Ты только что собственными глазами видела, как хорошо могут быть изготовлены поддельные купюры. Поверь, фальшивки выглядят так, что их ни за что не отличишь от настоящих, разве что по бумаге. Это мало кому под силу. Изготовленные на подобных копирах дешевые подделки составляют не меньше половины всех фальшивых денег — и это случилось за каких-нибудь несколько лет.

— А, наверное, поэтому в каждом супермаркете сейчас используют такие интересные черные ручки, с помощью которых проверяют банкноты? — сказала я.

— Угадала. Через них пропускают все пятидесяти- и стодолларовые купюры. Если банкнота становится желтой, все о'кей. Если коричневой — ее считают подозрительной и проводят дополнительные проверки. Если черной — это определенно подделка. В таком случае покупателя задерживают, а товар возвращают на полку.

— А если этот покупатель получил банкноту от другого лица?

— Понимаю, куда ты клонишь. По идее, подозреваемого берут в оборот и трясут до тех пор, пока он не расскажет, откуда взял купюру. Но, как правило, даже в крупных магазинах ограничиваются просто составлением протокола. Теперь вообрази себе последствия от обращения всей этой массы фальшивок. Сегодняшняя экономика и так переживает не лучшие времена, но выброс огромного количества подделок подстегивает инфляцию и может вызвать настоящую катастрофу во всем мире. Поверь, это будет кризис, какого мы еще не видели.

— И как же со всем этим бороться? И ты… ты правда не из ЦРУ?

— Мы создаем компьютерную систему, способную выводить подделки из оборота. Она основана на научных разработках, используемых военными.

Час от часу не легче. Военные немногим лучше ЦРУ. Однако я улыбнулась и сказала:

— Компьютеры спасают мир, так?

— А почему нет? Пентагон привлекал меня при запуске спутников и к обработке данных аэрофотосъемки, когда их аналитики не успевали.

Моя мигрень стихла, зато голова шла кругом.

— Ну ладно, ты не из ЦРУ, но тогда, наверное, из ФБР или ВНС, или что-то вроде того?

— Ди Ди, я всего лишь компьютерный хакер. Один из лучших, быть может, но не более того. Ну, хочешь услышать продолжение истории или вернемся в постель?

— Хорошо, давай залезем под одеяло и продолжим. В конце концов, разве не так действуют агенты? Но никаких глупостей, пока не расскажешь мне все.

Согнав с нагретого места кота, мы уютно устроились в постели. Я старалась сосредоточиться на том, что говорит мне Скотти.

— Все, что от нас требовалось, это быстро и точно описать, что происходит на сделанных с самолетов снимках, чтобы военные могли при необходимости предпринять ответные меры, — развивал он тему, тем временем руки его забегали по моему телу, а наши ноги переплелись. — Вот почему данные аэрофотосъемки так важны.

— Скотти, мы же договорились: без глупостей, пока ты все не расскажешь.