Да, нелегкий выдался вечерок.

39

Было уже поздно, когда я вернулась домой и обнаружила Скотти, расположившегося на диване и выглядящего сногсшибательно в рубашке, которую я послала ему в подарок на Рождество. Я намеревалась поведать ему про реликвии Бернса, про нападение и жуткие подозрения по части кольца Фрэнка, но не успела закрыть дверь, как оказалась в его объятиях и вскоре мы чудесным образом остались совсем без одежды. Я забыла про все, включая даже избитое тело. Кровать стонала и скрипела от наших сначала нежных, а потом неистовых и бурных упражнений. Как раз когда я начала кричать под напором Скотти, запищал его мобильник.

— Если ты прекратишь делать то, что делаешь, я убью тебя, Скотти Стюарт. И где, кстати, ты наловчился?

Все мои боли и горести вдруг забылись. Заниматься любовью с Фрэнком было здорово, но предсказуемо. Со Скотти секс превращался в ураган и череду сюрпризов.

Мы лежали в объятиях, охваченные сладкой дремой. Когда я открыла глаза, Скотти, подложив руку под голову, разглядывал меня. Проведя рукой по его животу, я ощутила жар любимого тела.

— Откуда взялись эти черные отметины? — Скотти прикоснулся к моей ноге, где уже образовался огромный кровоподтек.

— Это случилось, когда я выходила от Тома Джойса.

Я намеревалась без утайки выложить ему все про историю с бернсовскими артефактами. После разговора с Джорджем Мюрреем я уверилась, что все эти ограбления связаны с реликвиями, а не с «Хай-Датой». Мы выявили роль Джека Максуини и наверняка сможем остановить его и вернуть ценности обратно. Мне теперь не было нужды оглядываться каждую секунду, опасаясь, что некто из «Хай-Даты» нападет на меня, неизвестно чего ради.

— Послушай, моя тетушка…

Скотти вдруг спрыгнул с кровати, держась обеими руками за промежность.

— Мя-у, — раздался голос Кавалера.

— Что стряслось, Скотти? С тобой все в порядке?

— Наверное, — ответил он, отводя руки и разглядывая свое имущество. — Да, все на месте. Кавви лизнул меня. Ну и шершавый у него язык!

— Бог ты мой, — я пыталась не рассмеяться, вспомнив истории про домашних животных, мешавших любовным играм.

— Нам предстоит серьезный разговор, — строго сказала я коту. — Благородные кавалеры не ведут себя подобным образом.

Снова запищал сотовый Скотти, и на этот раз уже испуганный Кавалер соскочил с кровати. Скотти выудил телефон из кармана брюк и вернулся в кровать. Посмотрел на отобразившийся на дисплее номер, потом на меня, и я поняла, что нас ждут неважные вести.

— Проклятье, это из Лондона. Второй раз звонили. Лучше приготовиться к плохим новостям.

— Плохим новостям? — я полагала, что на сегодня с меня уже хватит.

— Скорее всего, потребуют срочно вернуться. А я, видит бог, совсем не готов уезжать.

Он наклонился и поцеловал меня, а Кавалер тем временем снова воровато запрыгнул на кровать.

— О-о-о! Ты, осмелюсь предположить, лучший любовник в мире!

— Объясни своему коту, что я люблю тебя, а не его, — проговорил он, показав Кавви язык. Тот моргнул, но сделал вид, что ничего не видел. — Не хочешь ли заказать пиццу, пока я буду делать звонок? Так мы сможем поесть и одновременно всю ночь не одеваться.

— Получится что-то вроде обслуживания в номер, правда? — воскликнула я, вскакивая с постели. Если уж нам со Скотти осталось немного вместе, надо использовать это время на всю катушку.

Скотти принялся набирать лондонского абонента, а я стала искать телефон «Мамы Розали». Пицца в Чикаго — королева кухни.