— Сначала я должна немного выпить.

Я выхватила у нее телефон.

— Никакого «доброго старинного шотландского напитка» не будет, пока ты не позвонишь.

— Какой ты молодец, что наизусть цитируешь Робби Бернса!

— Забудь. Позвони Джорджу, нам нужно получить ответы на некоторые вопросы.

Ее челюсть выпятилась. Тетя сурово смотрела на меня, но понимала, что деваться некуда.

Долго шли гудки, потом тетя поздоровалась с кем-то, ответила, что нет, с ней все в порядке, и да, ей известно сколько сейчас времени.

— Теперь скажи ему, кто я.

Тетя снова зыркнула на меня, но повиновалась. Я взяла трубку.

— Мистер Мюррей? Тетушка все мне рассказала. Нам надо поговорить.

— Очень ррад познакомиться, пусть даже в такой неуррочный час, — ответил приятный низкий голос. — И коли она сообщила вам про нас, то будьте добры, убедите ее выйти за меня.

— Что? Слушайте, я сейчас не об этом. Извините, что так поздно, но мне надо кое-что уточнить про артефакты Бернса. Почему вы решили продать их тетушке?

— Я не собиррался.

— Но она утверждает, что вы пришли к ней и…

— Нет, девушка. Я хотел подаррить их. Но она не взяла. Оччэнь упрямая. Вы, по ее словам, тоже.

— Вы намеревались отдать их тете?

Та утвердительно кивнула.

— Да. Элизабет из тех, кто отлично знает, как поступить с такими ценными вещами.

— Значит, вы верили в подлинность реликвий? Но…

— Ваша тетя — самый подходящий кандидат. И вы, полагаю, тоже. Она говоррит, вы с ней похожи как две капли воды.

— Но как же сто тысяч фунтов?

— А, деньги, которые ей так хотелось заплатить? Это пустяк для меня. Они лежат на условном депоненте, я к ним даже не прикасался. После того как Элизабет определится, с артефактами, я пожертвую деньги Дому-музею Бернса в Моуклайне. Так вы убедите ее выйти за меня?

— Погодите. Есть еще кое-что. Она говорила вам, что некто вломился в дом и пытался украсть реликвии?

— Не говорила. С ней все хоррошо? Она не пострадала? Перредайте ей трубку.

— С ней все в порядке, — заверила я Мюррея. — Но кто-то пронюхал про артефакты и охотится за ними. Насколько мне известно, ваш партнер, мистер Джек Максуини, находится в данный момент в Чикаго?

— Джек? Вполне возможно. Как глава нашего американского отделения он частенько ездит к вам. Но…

— Скажите, как он отнесся к тому, что вы продали раритет Бернса за такую смешную цену?

— Тут нет никакой связи — окончательные решения в фирме прринимаю я. Например, в этом случае.

— Но, быть может, ему не понравилось ваше окончательное решение, — предположила я.

— К сожалению, вы прравы, — согласился Джордж Мюррей. — Он настойчиво возражал против моих действий. И был оччэнь зол, что я действовал, не посоветовавшись с ним. Но это все не имеет значения, последнее слово за мной. Мюрреи руководили этой фиррмой со времен Реставрации в 1660-м, после изгнания круглоголовых, а Максуини являются нашими партнерами лишь в течение последних трех поколений. Корроче, я поставил его перред фактом. А теперь скажите, почему вы считаете Джека Максуини замешанным в это дело?

— Опишите его, пожалуйста.

— Хоррошо. Ему пятьдесят девять, худощавый, повыше вашей тетушки. Седые волосы, серые глаза и приметный, крючковатый нос.

— Какое пальто он носит?

— Пальто? Обычно Джок одевает свое кашемирровое.