— Это как? — немедленно проявила заинтересованность неугомонная Дики.

— Это когда тут, — Са-Са задумчиво стукнул себя кулаком в грудь. — И еще по разному. Ну, как в саге «О Конгерском страннике».

— Эй, про любовь не надо, — вмешалась до сих пор молчавшая Кэтти. — Здесь маленькие.

— Это кто маленький!? — возмутился Николка.

— Все мы маленькие, — Кэтти улыбнулась.

Когда дочь Блоод улыбалась, с ней хотелось соглашаться. И вообще она многие вещи знала лучше. Все-таки старшая.

— Мы в футбол с местными будем играть? — поинтересовалась Дики. Как знаток тактики, она была твердо уверена, что попозже Сашика можно будет захватить врасплох и допросить без помех. По поводу пиратской любви, разумеется.

— Там площадка есть у башни, нужно договариваться, — сказал один из Рыжих.

Но тут на дорожке показалась Леди:

— О чем разговор?

— О спорте, — честно сказала Кэтти.

— Отлично. Слушай приказ. Взять одеяла, личное оружие и провианта на сутки. Выступаете в разведывательный рейд по берегу. Командует госпожа Теа. Время пошло!

Разведчики дружно рванули к дому.

— Зубы почистить после леденцов не забудьте, — заорала Катрин вслед.

— Есть! — донесся разноголосый ответ.

Катрин посмотрела на ошарашенного Снежка, на мешочек с леденцами. Взяла конфету и села на бревно.

По ступенькам спустилась Флоранс и поинтересовалась:

— Опять война?

— Ты насчет этого? — Катрин ткнула палочкой со сладким розовым осьминогом в сторону дома, из которого доносился шум и вопли. — Это я насчет пикника объявила. Пусть проветрятся, а Лиска их насчет местной фауны просветит.

Они сидели и смотрели на могилу. Снежок забрался на колени к Флоранс и оттуда принюхивался к розам.

— Ни к черту! — пробормотала Катрин. — Одних находим, других теряем.

— Твоей вины нет, — прошептала подруга, выбирая колючки из шерсти котенка.

— На командире всегда вина. Но дело не только в этом. Лешка беззаветным бойцом был. И в душе, и по званию. Пусть и красноармейской книжки никогда не имел. Таких бойцов уже не делают. Ни здесь, ни там. Видно, материал кончился.

— Может, и к лучшему.

— Может, — согласилась Катрин. — Далека я от коммунистической идеологии. Но где такие парни только не гибли. Надо помянуть. И эпоху, и парня. Я Ашу и Костю позвала. Посидим в тишине…

Закройщик старался сутулиться. Человек должен выглядеть жалко, тогда он вызывает меньшее подозрение.

У Закройщика получалось. Все эти дни он отсиживался в тростниках у Гвоздичного канала. Москиты и голод весьма изменили внешность бывшего королевского советника. Особенно тяжело пришлось первые трое суток, — Закройщик опасался пить воду. В воду удаленного от центра города Гвоздичного канала черную зернь не сыпали, но каналы-то сообщаются. Закройщик пытался не опускать ноги в воду, делал экономные глотки из фляги. Чертовски тяжелые дни. Но ведь человек обязан хотеть жить, не так ли?

Здесь, между каналом и Старой стеной, было спокойно. Заросшие развалины, редкие тропинки. В мешке имелось немного сухарей, полоски сушеного мяса и маленький узелок с мукой. Еще солидный кошель с серебром и несколько отборных драгоценностей. Серебро и, тем более, драгоценности можно будет извлечь только в Новом Конгере. Закройщик знал, что такое осторожность, ибо когда-то пренебрег ею. Каких глупостей не натворишь по молодости, курва-жизнь.

Он готовил побег заранее. Собственно, и идея с отравлением этих мерзких горожан-дикарей была лишь еще одним шажком к свободе.