Ее красота потрясла Чарльза. Он бережно хранил в памяти ее образ, и все равно был поражен небывалой голубизной ее глаз. В груди его что-то шевельнулось. Он попытался подавить это ощущение.

Чарльз приветственно взмахнул рукой.

– Я видел вас из окна.

Она не ответила, лишь подождала его с вежливым удивлением на лице. Она казалась спокойной… и это мало соответствовало рассказам Мег о ее бедственном состоянии. Либо она быстро освоилась в столь тяжелой для нее обстановке, либо обладала завидным хладнокровием. Было ли ее самообладание истинным или напускным?

Он улыбнулся ей с привычной легкостью.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше, спасибо.

– Рана все еще беспокоит?

– Только если до нее дотронуться.

– А головная боль?

– Сейчас уже еле заметна.

Чарльз помолчал. Ее нельзя было назвать недружелюбной, но в ее ответах чувствовалась напряженность. Это не противоречит доводам Генриетты! Неужели она его побаивается?

– Я рад видеть вас здесь. Хотя и удивлен, признаюсь. Я полагал, что сегодняшний день вы проведете в своей спальне.

Элен отвела взгляд.

– Так я и собиралась. Но не смогла успокоиться. – На ее лице промелькнула улыбка. – Я подумала, что перемена обстановки может мне помочь.

Выходит, она не так безмятежна, как кажется. Взгляд Чарльза скользнул по платью из узорчатого муслина, плохо сидящему на ее фигуре. Оно было слишком коротким, широким и свободным в груди. И, к тому же, слишком старомодным. Если Элен собиралась его увлечь, ей следовало выбрать более подходящий наряд!

Заметив разочарование на лице Чарльза, Элен рассмеялась.

– Ваша сестра рассердится, узнав, что я появилась перед вами в таком виде.

– Которая из сестер? Похоже, это платье Генриетты. Для Мег оно слишком мало.

Элен расправила юбки.

– Мне тоже так показалось. Леди Маргарет сказала, что оно самое узкое из всех, и пообещала подготовить что-нибудь более подходящее. Она очень добра ко мне. И ваша вторая сестра тоже, ведь это она одолжила платье.

Чарльз с некоторым удовольствием представил себе лицо Генриетты, когда она узнает, что одно из ее платьев надевала «выскочка». Это научит ее милосердию!

– Мне кажется, Мег уехала именно с этой целью, – сказал он. – Здесь неподалеку живет портниха, способная сшить для вас такое платье, в котором не стыдно появиться на людях.

На лице Элен промелькнула гримаса отвращения.

– Думаю, мне не стоит появляться на людях.

– А, по-моему, вам придется это сделать, – сухо заметил Чарльз. – Как иначе мы найдем тех, кто вас ищет?

– Je ne voudrais pas qu’on me trouve!

Чарльз вопросительно выгнул бровь.

– Прошу прощения?

Голубые глаза взглянули на него с неподдельным изумлением.

– Да, милорд?

– Вы что-то сказали… кажется, по-французски.

Сосредоточенная морщинка залегла между ее светлых бровей.

– Правда? Я не помню… и я не говорю по-французски.

Если это обман, то Элен – непревзойденная актриса! Чарльз подумывал о том, чтобы расспросить ее. Элен и раньше говорила по-французски. Но, без сомнения, не помнила этого. Если он правильно понял, она сказала, что не хочет быть найденной, – очень интригующее заявление, которое можно расценивать как угодно.

– Вы что-нибудь вспомнили? – поинтересовался он. – Надеюсь, вы не пытаетесь подстегивать свою память. По-моему, Горсти считает это вредным.

К смущению Чарльза, Элен окинула его довольно странным взглядом.