Резкие слова сорвались с ее губ.

– Если я правильно поняла вас, сэр, то очень странно, что вы до сих пор не вышвырнули меня из вашего дома!

– Но почему? – спросил его светлость вкрадчивым голосом, приведшим Элен в еще большее замешательство.

Она ошиблась в нем. Или нет? Элен вопросительно взглянула на графа, но его мысли были для нее закрыты. На его лице не отражалось ничего, кроме простого любопытства. Но в поведении его чувствовалась фальшь. Элен не доверяла ему и не способна была сдержать дрожь в голосе.

– Будем надеяться, что вам недолго придется терпеть это неудобство, милорд.

Элен резко повернулась и торопливо направилась к дому, борясь с непреодолимым желанием расплакаться.

Третья глава

Когда Элен возвращалась в свою спальню, в ее груди бушевала подлинная буря чувств, грозящая в любой момент вырваться наружу. С каждым шагом ее убежденность в том, что она правильно истолковала слова графа, становилась все крепче. Он уверен, что Элен пытается заманить его в свои сети! Войдя в комнату, девушка прислонилась к закрывшейся двери, и дала волю слезам.

Как может он так думать о ней? Она считала его очень добрым… своим спасителем! Он так милостиво обошелся с ней в первый день. А ночью… ведь это был не сон… ее испуганный крик заставил его войти в ее спальню. Стал бы он делать все это, питая по отношению к ней столь низкие подозрения?

Элен всхлипнула, бросилась к кровати, упала на мягкую перину и ухватилась за один из лакированных столбиков… как в первый день, когда ее била ужасная дрожь. Разве Мег не рассказала об этом графу? Или он думает, будто она притворялась? Жестокий! Каким же чудовищем он должен ее считать?

А Мег, проявившая по отношению к ней столько заботы и сочувствия.… Неужели Элен посмела бы злоупотребить искренним состраданием этой почтенной женщины? И ради чего? Как назвал это граф?… ради того, чтобы добиться его благосклонности!

Гнев бурлил в ее груди, и Элен в ярости вытерла слезы.

– Вы, милорд Уайтем, – произнесла она вслух, – в высшей степени тщеславный человек!

Что ей делать? Она не может оставаться в доме мужчины, преследующего ее своими намеками и недоверием. Но как она уйдет? Куда ей идти? У нее нет даже воспоминаний, которые могли бы подсказать ей путь. Было бы верхом безрассудства покинуть этот гостеприимный кров. Ей ничего не остается кроме как остаться. Все, что у нее есть, это чужое платье.

Элен всхлипнула и безуспешно попыталась найти платок в карманах муслинового платья леди Генриетты. Ее взгляд упал на сморщенную материю на груди, и она невольно рассмеялась. Надо быть невероятно наивной женщиной, чтобы попытаться очаровать его светлость в таком наряде!

Встав с кровати, Элен расправила муслиновую юбку и подошла к трюмо. Она же на пугало похожа! Дело даже не в платье, хотя фасон совершенно не в ее вкусе. Неужели она всегда была такой худой? Мало того, что платье висит на ней, как на вешалке, так еще и цвет лица ужасный. Элен склонилась к зеркалу, критически изучая свое отражение. Ее глаза покраснели, как и следовало ожидать. Но откуда такая бледность?

Элен взглянула на свое лицо. Знакомы ли ей эти черты? А прическа? Носила ли она чепец? Вид собственной непокрытой головы казался ей непривычным. Значит ли это, что она замужняя женщина?

Кровь забурлила у нее в жилах, а сердце бешено забилось в груди. Почему? Почему эта мысль так сильно ее волнует? Это не может быть правдой! Но если этот мужчина не ее муж, то кто же он?

Элен тщетно пыталась восстановить в памяти лицо мужчины из своего видения. Она повторяла свои попытки снова и снова на протяжении последних двух дней, но все ее усилия оказались напрасными. Ей вспомнились слова лорда Уайтема.