Конечно, это Элен! Разве чутье не подсказывало ему? С сосредоточенным лицом, сдвинув брови, девушка пыталась вспомнить последовательность нот. По-видимому, она хорошо знала инструмент, поскольку ее пальцы двигались с отработанной плавностью, извлекая верные ноты. Но мелодия от нее ускользала.

В течение нескольких мгновений Чарльзу удалось следить за ней, не обнаруживая себя. Она казалась более юной… и трогательно невинной!… в белом платье, окутывающем ее стройную фигуру и спадающем изящными складками. Со смешанным чувством Чарльз взглянул на ее лицо. Откуда она пришла… с такими тонкими чертами? С таким очарованием небесно-голубых глаз! Не будь он столь нетерпимым к обману, то с радостью покорился бы ее чарам… если только она действительно самозванка.

Генриетта, конечно, не испытывает подобных сомнений. Чарльз сильно на нее рассердился, но его гнев не мог сравниться с яростью Мег, когда она узнала, что их сестра поделилась своими подозрениями с Белиндой.

– Какая же ты болтливая, Генриетта! – бушевала Мег. – Разве ты не понимаешь, что вся округа узнает об этом еще до конца дня?

– Верно, – согласился Мэтт. – Эта девушка известная сплетница.

На следующий день он не находил себе места, ожидая предсказанных Мег визитов соседей. Но их не было. Впрочем, Элен опять не выходила из спальни, а сестры возобновили старый спор – именно в тот момент, когда Элен спустилась к обеду.

Слышала ли она их? Если да, то осталась на удивление спокойной. Впрочем, после ухода Элен, когда они перебрались пить чай в гостиную, Генриетта заявила, что ее спокойствие было напускным и что ей выгодно не замечать подозрений в свой адрес.

Чарльз склонен был верить Элен. Она держалась с ним подчеркнуто холодно. Его уже начала раздражать ее непостижимая способность уклоняться от разговора. Она даже к Мэтту проявляла большее дружелюбие!

Мег снова вызвала его недовольство.

– Ничего не остается, Чарльз, – заявила она. – Завтра я проедусь по округе и поговорю с людьми сама.

Он нахмурился.

– Не люблю, когда меня принуждают. Я предпочел бы дождаться ответов от соседей.

– Жены которых с удовольствием расскажут эту историю всем и каждому, – ехидно заметила Генриетта, разозлив его еще сильнее.

Прежде чем Чарльз успел ответить, вмешался Мэтт.

– Бессмысленно строить догадки. Время уходит. Мы должны выработать план действий.

– Вот именно, – согласился Чарльз. – Что ты собираешься рассказывать, Мег? Хуже всего, что я по-прежнему не доверяю Элен.

– И кто в этом виноват? – воскликнула Мег, окинув сестру испепеляющим взглядом.

– Перестань, Мег!

Обрадовавшись очередному вмешательству Мэтта, Чарльз обуздал свой гнев.

– Правда это или нет, она под моим покровительством. Дать понять людям, что я не верю в ее историю, было бы верхом бестактности.

– Чего же ты хочешь от Мег? – спросила Генриетта. – Стоит ей упомянуть об этом, и люди сами догадаются об истинном положении дел.

– Это не истина! – отрезал Чарльз. – Если у меня возникли подозрения, это еще не значит, что я убежден. Как раз наоборот.

Мег встретила его слова аплодисментами, и, в конце концов, было решено, что ей не стоит упоминать о недоверии графа, если только у нее не спросят напрямую.

– А тогда я отвечу, что Белинда неправильно тебя поняла. Даже если мне не поверят, то, по крайней мере, начнут сомневаться. Всем известно, что Белинда слышит только то, что хочет услышать.