Но Чарльзу это показалось недостаточным.

– Если Белинда сошлется на тебя, Генриетта, ты должна сказать, что заблуждалась.

– Святые небеса, почему я?

– Генриетта, ты обязана сделать это для Чарльза, – поддержала его Мег.

– Я не даю тебе выбора, Генриетта, – холодно произнес граф. – Если хочешь остаться здесь, то только на этих условиях.

Мег просияла.

– Пожалуйста, пусть возвращается домой. Элен достаточно и одной компаньонки, а я вполне подойду на эту роль.

Чарльз так и знал, что его ожидания тщетны. Генриетта пошла на попятный, заявив, что прекрасно знает, чем кончится дело, если предоставить Мег самой себе. Можно было надеяться лишь на то, что усилия его сестры окажутся плодотворными и предотвратят появление самых неприятных сплетен.

Чарльз заметил, как замерли пальцы Элен. Она повернула голову, и тихий вздох слетел с ее изогнутых губ. Ее ладонь легла на струны, прервав их вибрацию.

– Я напугал вас? Прошу, не прекращайте игру.

Она вновь поставила инструмент в вертикальное положение и обхватила себя руками.

– Я не должна была начинать.

– Почему? – легким тоном произнес Чарльз, входя в комнату. – Это инструмент моей матери. Никто не играл на нем уже многие годы.

Элен опустила голову.

– Это и игрой-то не назовешь.

– Да полно вам. Может, вы утратили навык, но ваш талант очевиден.

Она, нахмурившись, посмотрела на арфу.

– Я ничего не могу вспомнить.

– Вероятно, слишком напрягали свою память?

– Вероятно, я всегда плохо играла.

Чарльз улыбнулся.

– Не верю.

Элен взглянула на него полными слез глазами.

– А вы хоть во что-нибудь верите?

Значит, она слышала их разговор! Граф тут же почувствовал себя виноватым. Но что ответить? Он помолчал, заметив, что девушка отвела взгляд. Ее бледные щеки окрасились румянцем.

– Прошу прощения. Я не должна была… я не хотела говорить об этом.

Граф скрепил сердце.

– Наверное, и я тоже.

Она вновь взглянула на него.

– Да?

Была ли боль в ее глазах? Граф отошел к окну, чтобы не встречаться с ней взглядом. Чувство вины вспыхнуло вновь. Откуда оно? У него есть все причины для подозрительности. И все же при виде ее расстроенного лица он испытывал угрызения совести. Если она невинна, то имеет полное право расстраиваться. Чарльз обернулся.

– Из-за нас вы чувствуете себя неловко. Простите хотя бы за это.

– Но не за ваши подозрения. – Элен вскочила с кресла и бросилась к двери.

Неожиданная волна эмоций нахлынула на Чарльза. Не раздумывая, он промчался через комнату и схватил девушку за руку.

Четвертая глава

Элен замерла, пристально глядя на графа. Выражение ее глаз заставило Чарльза заговорить.

– Не смотрите на меня так, прошу вас! Я искренне сочувствую вашим страданиям.

– Но как это возможно, если вы не верите в них?

Чарльз с неожиданной резкостью возразил.

– Я не говорил, что не верю в вашу потерю памяти, Элен.

Она повернулась к нему.

– Как же так? Вы полагаете, что я сама нанесла себе рану? Или вы считаете доктора Горсти моим сообщником? По-вашему, я заплатила ему за молчание!

– Нет, это бессмысленно, но…

– Но что, милорд? – в отчаянии воскликнула Элен.