– Вы не хотите слышать ничего плохого о вашей обожаемой Элен! Я знала, что она настроит вас против меня. Но если я стану кричать об этом на каждом перекрестке, Чарльз? Что если я расскажу эту историю всему миру?

– Боже всевышний! – в ужасе воскликнул Роберт.

Чарльз взглянул в горящие глаза Белинды.

– Можете попробовать. Думаю, у вас ничего не выйдет. Вы не догадываетесь об этом, да и мне никто не говорил в лицо, кроме Мэтта, но ваши упорные попытки завоевать меня сделали вас всеобщим посмешищем. Сомневаюсь, что кто-нибудь вам поверит.

– Уж в этом я могу поручиться! – добавил Роберт. – Репутацию Уайтема так просто не пошатнешь.

Узкое лицо Белинды вытянулось еще сильнее.

– Правда? Что ж, зато ее репутация не так прочна. Я еще не закончила, Чарльз. Она не наживется на моей потере!

Чарльз собирался дать ей пощечину, но Роб остановил его, сжав его правую руку железной хваткой. Тем временем Белинда развернулась и направилась к дому. Чарльз оттолкнул кузена.

– Не надо было сдерживать меня, Роб.

– Господи, сколько злобы в этой женщине! Подумать только, а я еще советовал тебе жениться на ней.

Взглянув на Генриетту, Чарльз ощутил некоторую жалость. Она потрясенно смотрела Белинде вслед.

– Это был недобрый поступок с ее стороны, Генриетта.

Сестра торопливо возразила.

– Она не могла сказать это всерьез. Наверное, просто погорячилась. Я пойду следом и поговорю с ней.

Чарльз не стал ее удерживать. Если Генриетта не хочет видеть правду, ну и бог с ней. Его ждало более важное дело.

Элен первым делом подумала о побеге. Она влетела в свою спальню и захлопнула дверь, заливаясь слезами. Нужно действовать! И быстро, прежде чем ей помешают. Отойдя от двери, она торопливо повернула ключ в замке.

Затем девушка сорвала шляпку, бросила ее на кровать, распахнула дверцы платяного шкафа. И остановилась, вспомнив о своем зависимом положении.

Как она сможет уехать? Как вывезет свои вещи? У нее даже шляпной картонки нет!

Она отошла от шкафа, глядя на него с растерянностью и досадой.

Все в этом доме принадлежит Чарльзу. Лошади, экипажи – все его. Согласятся ли слуги предоставить ей эти средства передвижения, не спросив разрешения у хозяина? Нет, этот путь для нее закрыт.

Тогда она уйдет пешком!

Элен шагнула к шкафу, схватила охапку одежды… и замерла, сжимая ее в руках.

Куда идти? Неизвестно. В гостиницу? Вместе с этой мыслью на мгновение вспыхнула и надежда. Да, можно поселиться в гостинице. Но… чем ей заплатить? У нее нет денег. Ни гроша за душой.

Вещи выпали у нее из рук. Элен отвернулась от шкафа и опустилась на кровать, уставившись в окно невидящими глазами.

Неужели она настолько не властна над своей судьбой? Придется ли ей остаться здесь и мучиться от сомнений и чувств, которые она не в силах вынести? Перед ее взором вновь возникло лицо Чарльза, и ее глаза наполнились горькими слезами.

Как она могла сказать такое? Что за ужасная ошибка! Элен, всего лишь повторившая слова Белинды, чувствовала себя более униженной, чем Чарльз, которому пришлось выслушать подобное оскорбление на людях. Но разве он не вынудил ее? И неужели она обязана безоговорочно ему доверять… словно он один обладает правом на сомнение?

О, нет. Чарльз мог с пренебрежением упоминать о ее мнимой потере памяти! Он мог смотреть на нее с циничной насмешкой. Бросать на нее такие взгляды, под которыми она чувствовала себя лгуньей и обманщицей. И это считалось вполне допустимым…. А она? Не зная его, завися от него во всем, она обязана свято верить в его непорочность и ни на мгновение не сомневаться в том, что Белинда Таррингтон солгала!

Это невыносимо! Должна ли она остаться здесь и терпеть обиды и унижения? Он так жесток! Что он сказал? Что ей хватило одного лишь взгляда, чтобы завоевать его? Должно быть, он имел в виду эту мнимую интригу, в которой обвинял ее ранее.