Не помню точно, что именно произошло, но вчерашние друзья — Март и Алиса — возненавидели друг друга, и вновь разбежались по уютным, притертым партнерам. Инга вздохнула с облегчением — иногда признаться, что ревнуешь, намного сложнее, чем просто сказать, что ты была не права. Может, она слишком часто это повторяла, и Март привык к тому, что всегда прав?! Его забавляла ревность Инги, но при этом совершенно не трогала. Она мучилась, подстраивалась, удерживая около себя того, кто хотел уйти. Когда Март сказал, что любит Алису, Инга рассмеялась: «Ты же сам говорил, что она подстилка!» — и получила в ответ пощечину. Что ни жест, то эмоция.

В проекте началась новая история любви — плохой девочки и плохого мальчика. Как ни странно, они быстро притерлись друг к другу и даже составили весьма любопытную пару.

Инга, вопреки всем прогнозам, не ушла из шоу, назначив себе символическую епитимью: я останусь рядом с ним, и пусть мне будет плохо, но я пройду через это и стану сильнее. Банальный женский мазохизм — ничего нового. И ей действительно было очень плохо. Только Марту, похоже, это доставляло удовольствие.

Вскоре к нам присоединилась Луша.

— Он выложил снимки в Интернет, — безразлично сказала она. Под ее глазами залегли тени. — А потом стер пароль. У нас больше нет доступа в сеть. И телефона тоже нет — кабель перерезан. И в эфир мы выйти не может. Полный тупик.

— Это по-другому называется, — процедил Фима. — Но не будем оскорблять высокое собрание. Кстати, снимки чего или кого он выложил? Трупов?

— Не только, — участники мгновенно притихли. — Там есть, на что посмотреть. Здесь все времени даром не теряли. Правда, все я посмотреть не успела. Утешает, что все выложено на корпоративном сервере. Туда доступ имеют только несколько человек. С другой стороны, утечка информации — вопрос времени: хорошему хакеру потребуется меньше суток, чтобы взломать сервер. Большинству советую приготовиться к порнографической славе.

— Как это? — не поняла Марианна.

— А так! Надо было меньше нажираться и трахаться перед камерами! — выкрикнула Луша и отвернулась.

Остальные с надеждой смотрели на меня. Фима снова высказал общую мысль:

— Похоже, Гоша чуток тронулся. Шарики за ролики зацепились. Ты можешь его усмирить, док?

— Попробую…

Я без особого энтузиазма поплелся в корпус. Может, простыню по дороге прихватить? Если связать не удастся, то кляп получится — любо дорого посмотреть.

Через полчаса выяснилось, что Гоша исчез.

В ста километрах от Москвы мы сидели за высоким забором, без транспорта, без связи, без надежды на спасение.

В какой-то мере становилось даже забавно.

10 июля

Многие люди пережили трагедию, но не о каждом писал Софокл.

— Вам не кажется, что это глупо? — стуча зубами то ли от страха, то ли от холода спросила Злата. — Мы же не можем сидеть здесь вечно? Нужно что-то делать, и тогда нас найдут. Нас обязательно найдут!

Но, похоже, в это мало кто верил.

— Сколько нас осталось, — спросил я Лушу.

— Все здесь, — ответила она. — Включая оператора и редакторов.

И все смотрели на меня, будто я Мессия. Еще немного — и в ножки поклонятся, а потом попросят провести по болоту в Москву.

Ситуация, однако!

Я снова вернулся в корпус, но теперь уже за пивом.