Розовые картинки намного интереснее, а женщины — свободнее и откровеннее в проявлении чувств. Общество по-прежнему не признает гомосексуалистов, но к лесбиянкам иное отношение — уже упомянутое любопытство. Так и хочется подглядеть в замочную скважину, чтобы увидеть, как женщины занимаются любовью. Живьем интересней, чем на экране телевизора.

— Они не понимают, — рыдала у меня в кабинете семнадцатилетняя барышня, которую мама и папа застукали с подружкой в постели. — Мы просто хотим друг друга любить! Что в этом плохого?

Ничего. Если отношения не выходят дальше спальни. И мне даже удалось объяснить это разъяренным родителям. Я спокойно отношусь к тем, у кого взгляд на физическую любовь отличается от моей позиции. Идеологической позиции, прошу заметить! Но я моментально зверею, когда «нетрадиционность» выставляется напоказ: все эти гей-парады — не что иное, как эксгибиционизм. Эксгибиционизм же в современной психиатрии есть отклонение от нормы, и его надо лечить. Вряд ли мы поняли бы гетеросексуалов, отстаивающих свои сексуальные права. Тогда почему допускаем, что геи и лесби кричат на каждом шагу о своих попранных свободах?! Насрать мне на вашу свободу! Любите, кого хотите, но только не на виду у всех. Секс — дело интимное, даже если это секс мальчика с мальчиком или девочки с девочкой.

— Представляешь, — рассказывала Ленка по вечерам, вбивая новые данные для своей диссертации. — Они снова привели лесбиянку на проект. И ее взяли!

— Зачем?

— Думаю, чтобы девочки не скучали. Красивая девчонка! Да и для парней стимул появился: каждый второй хочет «сделать из нее нормальную».

— Твой прогноз? — без особого интереса спрашивал я.

— Потусуется пару недель. Потом исчезнет.

Ленка редко ошибалась. Потом режиссерам надоел «розовый» цвет, и они переключились на «голубой». Наконец, настал момент, когда новичок на всю страну заявил: «Я — бисексуал!». Ленка фыркнула: нашел, чем гордиться, двустволка!

Меня же эти сексуальные потуги на скандал неизменно раздражали. И когда кто-то копошился в штанах у кого-то, неизменно переключал программу, невзирая на вопли жены.

…Я лег на спину, хмель прошел, а есть хотелось ужасно.

— Я тебе ужин принесла.

От кого-кого, а от нее не ожидал.

— А ты бы мог со мной переспать?

Я в мгновение ока умял жаркое и салат, и теперь с наслаждением ел теплое домашнее печенье, запивая его горячим чаем. Вопрос о сексе застал врасплох — я поперхнулся.

— А тебе оно надо?

Инга пожала плечами:

— Сама не знаю, почему предложила. Вдруг бы ты согласился.

— Нет, мне лестно, конечно, стать твоим первым мужчиной. Но, извини, я немного не в форме. И потом, думаешь, что секс решит твои проблемы?

— Он только еще больше все запутает, — согласилась Инга. — Но…

— Но?

— Но хотя бы минут на двадцать он оставит меня в покое. Я больше не могу его терпеть — с ума схожу.

— Кто — он?

— Мозгоед, разумеется, кто ж еще? — она деловито собирала грязные тарелки.

Я застыл — еще одна спятила.

— Кто из вас придумал эту дурацкую сказку? — резко отставил чашку на стол, плеснув себе на руку.