- Может, и так, - согласился Ярослав. - Подлость его мне ведома.

…На левом берегу Днепра, в трёх пеших переходах от Киева, Любечское поселение. Городок Любеч хотя и мал, а древний, ещё князьям Аскольду и Диру дань платил. Избы в Любече рубленые, соломой крытые, а боярские хоромы тёсом, с высоким крыльцом, на реку смотрят. Но с тех пор как боярин Горясер перебрался в Киев, хоромы пришли в запустение.

Широкий ров и земляной вал, опоясывающие городок, заросли густым терновником и колючей ожиной.

Стоит Любеч на великом водном пути, кто ни проплывёт мимо, всяк причалит. Одни мяса-свежатины подкупить, другие хлебный запас пополнить, а то и воды родниковой залить в глиняные сосуды.

Не миновал городка и Ярослав. Донесли ему дозорные, что у Вышгорода дожидается его Святополк с воинством.

На княжеской ладье заиграл призывно рожок, и на всех однодревках спустили паруса, подняли весла. Ярослав сошёл на берег, сказал Кузьме:

- Скликай воевод!

Гридни разбили на пологом пригорке княжеский шатёр.

Один за Другим пришли Добрыня с Поповичем, тысяцкий Гюрята с одноглазым ярлом Якуном.

- Вестимо ли вам, воеводы, что князь Святополк нам на Киев путь закрыл? - откидывая со лба прядь волос, сказал Ярослав. - А с ним и орда Боняка числом в десять тысяч.

- Прослышали!

- Того не скроешь!

- Мои дозорные от людей проведали, что Боняк дорогой на Киев все села разорил, - проговорил воевода Александр.

- Ив том Святополкова окаянность, что степняков- грабителей на Русь навёл, - пробасил Добрыня.

- Каков совет ваш будет? - прервал разговоры Ярослав.

Воеводы задумались. Первым заговорил Гюрята:

- Нынче у Вышгорода не высадиться, Святополк не даст.

- Мой совет таков, - подал голос Попович, - высаживаться надобно у Любеча. Сюда же перевезти с правой стороны и мою дружину. Ежели пытаться где выше Вышгорода причалить, то не миновать беды. Ясное дело, за нами Святополковы дозоры следят. Не успеют гридни к бою изготовиться, как конная орда наскочит, порубит.

- Святополку веры нет, у него поступки татя, и дедова честь ему неведома, - перебил Александра Добрыня. - То дед Святослав врага заране упреждал: «Иду на вы!»

- А ты что молчишь, ярл Якун? - Ярослав поворотил голову к свеву. - Каков твой совет?

- Мои викинги будут биться, когда ты велишь и там, где твои полки станут, - ответил ярл и поклонился сидя.

- Ин быть по тому, как вы, воеводы, рассудили. Велите гридням высаживаться у Любеча. Пускай идёт к нам Святополк, а коли не придёт, то пойдём сами на него, и пусть тогда оружье спор наш решит, кому Киевом владеть.

И записал Кузьма:

«В лето 6524. Приде Ярослав на Святополка, и сташа противу оба полы Днепра, и не смеяху ни си онех, ни они сих начати, и стояша месяце трипротиву собе».

Ночью подул ветер, и тяжёлые тёмно-синие тучи низко поползли над Любечем. К утру начал срываться снег. Белые хлопья, гонимые ветром, покружив, опускались на промёрзлую землю, не таяли. Взбудораженный Днепр плескал в берега студёной водой, качал причаленные у пристани ладьи новгородцев.

Третий месяц стоит новгородская рать на левой стороне реки, а напротив - киевляне с печенегами, и ни Ярослав, ни Святополк не осмеливаются первыми перейти Днепр. Так и выжидают да задирают друг друга, обидными словами перекидываются.

Новгородцы народ мастеровой, землянки вырыли, бани топят, парятся, а дружина Ярослава в Любече по избам расселилась и в пустующих боярских хоромах. Здесь же жил Ярослав с воеводами и тысяцким да ярл Якун со своими викингами.

Ярослав пробудился рано, едва сереть начало.