Развернулись гридни, ждут…

С высоты конского крупа Прову видно, как в центре построились остромордым вепрем закованные в железные доспехи викинги, а от них по ту и другую сторону - новгородцы. Вот их стяг плещет на ветру. Под ним должен быть его отец, тысяцкий Гюрята. А за новгородцами, на левом крыле, дружина воеводы Александра. С ними князь Ярослав с Кузькой.

Пров силится разглядеть друга, но далеко, и разве в такой массе узнаешь!..

Тесно в рядах, жмутся кони боками, звенит стремя о чужое стремя. С шелестом обнажили гридни мечи. Вытащил и Пров свой из ножен. Смотрит, как, поблескивая броней, выставив щиты, двинулась на них людская стена. Вздрогнул. От непривычки по телу пробежали мурашки. Стало тихо, только изредка доносится приближающийся шум.

Закрыл Пров на мгновение глаза, и чудится, будто в половодье Ильмень-озеро разливается, бушует…

Но вот подал знак сидевший в седле вполоборота воевода Добрыня, пропел рожок, и помчались конные полки навстречу киевским ратникам.

Широким вымахом идёт под Провом кань. Всё ближе и ближе людская масса, безликая, ощерившаяся в крике.

- На слом! - И отдаётся: - О-ом!

Врубились гридни, зазвенели мечи о железо, замахали топоры…

Не крепко стоял киевский люд за Святополка. Видно, не хотели биться за него горожане и смерды, повернули вспять, побежали.

Слышит Пров голос Добрыни:

- Отсекай ополченцев от дружины! Охватывай Блуда!

Сомкнулись дружины Поповича и Добрыни, тугим кольцом зажали со всех сторон Святополковых воинов, а в центре викинги с новгородцами их пополам расчленяют. И пошли избивать…

Ворвался Пров в самую гущу, увидел под стягом воеводу Блуда. Узнал того по дорогой одежде, направил к нему коня. Воевода боец умелый, отбил удар и сам занёс меч над головой Прова. Не уйти бы ему от смерти, но подоспел Добрыня. Сверкнул меч, и упал Блуд под ноги коню.

Но тут Святополков гридин достал Добрыню копьём. Закачался воевода, начал сползать с седла. Подхватил его Пров одной рукой, другой коня за повод и из боя вывез. Подъехал десятник, помог снять воеводу, уложить на траве. Опустившись на колени, расстегнул броню, приложился к груди. Долго слушал, потом поднялся, сказал глухо:

- Мёртв воевода Добрыня.

Кинулся Пров снова в сечу. Тут воевода Александр голос подал:

- Святополк уходит!

Глянул Пров, а князь вырвался из боя и с остатками засадного полка скачет в степь.

Помчались за ним гридни, преследовали долго, пока ночь не укрыла князя Святополка.

Отодвинув в сторону глиняную чернильницу, Кузьма взял в руки лист, прочитал вслух:

«Проводил князь Ярослав новгородцев с почестями, а для большой дружины своей и бояр киевских дал пир велик.

На том пиру сказал князь: «Что случилось меж нами, о том помнить не станем».

И пил князь за здравие бояр киевских, а они за него…

Для городского же люда и меньшой своей дружины велел князь Ярослав выставить меды хмельные и вина да яств сколько кому потребно будет…»

Наморщив лоб, Кузьма подумал и дописал:

«И было веселье в Киеве многодневное, князю Ярославу честь воздавали…»

…- Кузьма, а Кузьма, сбегаем на торжище, день-то какой. И говорят, иноземцы товаров навезли, хоть поглядим, - едва переступив порог, позвал друга Пров.

Кузьма, босой, в рубахе и портах, склонившись над столиком, стоя старательно выводил букву за буквицей. Услышав Провов голос, поднял голову.

- Не надоело те писанием заниматься? - улыбнулся Пров. - Вскорости таким станешь, как учитель, монах Феодосий.