- Выслушай меня со вниманием, - Препозит взял со стола пергамент и шкатулку, протянул рабу. - Чтоб не проведал никто, войди в покои паракимомена и сокрой там сие…

По утрам Зою ждал бассейн, отделанный розовым мрамором, наполненный тёплой водой, настоянной на хвое. Она долго мылась, а молоденькие рабыни держали одежду тонкого шелка, гребни и благовонные масла.

Из бассейна тело Зои попадало в руки слепых массажистов: Понежившись на ложе, она отдала себя в руки рабынь. Её причёсывали и натирали розовыми благовонными маслами, одевали, завязывали тесёмки сандалий.

Нарушая привычный уклад, рабыня доложила:

- Препозит Михаил ждёт тебя, несравненная.

Брови Зои приподнялись в недоумении. Что привело к ней препозита? Она заторопила рабынь, вышла в зал. Увидев её, препозит повалился на колени, красная хламида растопырилась колоколом.

- О несравненная, я прах у ног твоих. - Он приложил к груди руки, заглянул в глаза Зои. Они смотрели на препозита с любопытством и насмешкой. Но теперь уже ничто не могло остановить Михаила. - О коварстве паракимомена Иоанна поведаю тебе, - снова заговорил он. Лицо Зои потемнело, глаза сузились. - Иоанн от базилевса утаил письмо катапана Клавдия. И ещё грех великий замыслил паракимомен, - Михаил отшатнулся, затряс головой. - Нет, нет, язык мой не смеет выговорить, что замыслил Иоанн.

- Ты скажешь, что затаил паракимомен, - зло прошептала Зоя и наклонилась к стоявшему на коленях препозиту. - А может, длинные языки нашептали в твои большие уши лишнее?

- Несравненная, паракимомен ищет твоей смерти, - выкрикнул Михаил, и его лоб покрылся испариной. - Яд для того держит.

- Истинные ли твои слова? - Зоя выпрямилась, - Повторишь ли ты их базилевсу?

- Да, несравненная, язык мой не извергает ложь. Если нет в моих словах истины, пусть я приму смерть.

- Тогда поднимись, препозит, и следуй за мной.

Поцеловав край её одежды, Михаил встал с колен, направился за Зоей. Открытой галереей они прошли в библиотеку. Василий был один. Он листал толстую книгу в кожаном, отделанном драгоценными камнями переплёте, а рядом на высоком столике из красного дерева лежал лист пергамента и стояла чернильница с лебединым пером. Базилевс работал. В такую минуту никто не смел нарушать его мысли. Препозит распростёрся ниц, вздрогнул от голоса базилевса:

- Что привело тебя, Михаил, сюда в этот час.

Страх сковал препозита, слова комом застряли в горле, но тут услышал он спасительный голос Зои:

- Единственный, пусть твой гнев обратится на паракимомена Иоанна, по чьей вине мы нарушили твои священный распорядок.

- В чём виноват Иоанн? - базилевс нахмурился, носком ноги пнул препозита. - Открой свои уста, Михаил, и поведай мне!

- О божественный, - препозит поднял голову. - Н пыль, которую ты отряхиваешь со своих ног! Недостойный раб твой паракимомен Иоанн утаил от тебя папирус катапана Клавдия. Херсонесский катапан уведомлял тебя о тмутараканском архонте Мстиславе.

- Откуда стало известно тебе, Михаил, о письме Клавдия? - недоверчиво спросил Василий.

- Посланец катапана привёз тот папирус мне. Я же вручил его паракимомену…

- Единственный, - снова заговорила Зоя, Иоан Славин. Не кажется ли тебе, что, скрыв письмо Клавдия, паракимомен служит тем архонту русов?

Василий задумался. Зоя повернулась к всё ещё стоявшему на коленях Михаилу:

- Скажи, препозит, что ещё известно тебе.

- О божественный, злобная ненависть к несравненной помутила разум Иоанна.

Базилевс шагнул к двери, крикнул:

Бряцая оружием, вбежали солдаты императорской гвардии, телохранители базилевса застыли у порога, Василий бросил коротко:

- Ступайте к паракимомену Иоанну, именем императора в темницу его!

Солдаты поспешили исполнить приказание повелителя.