В толпе Обадий разглядел Савву. Тот стоял рядом с Баженом, а глазами уставился на молодую княгиню. На Добронраве шубейка короткая, на самые плечи платок тёплый спадает, на ногах сапожки красные. На ветру щеки разрумянились, горят маковым цветом.

На той стороне в дымке Корчев виднеется. По льду корчевцы к тмутараканцам, а тмутараканцы к корчевцам в гости хаживали. Теперь жди следующей зимы.

- Море разверзлось! - крикнуло несколько голосов, и все обратили взоры туда, где у самого берега разошлась мёрзлая каша и зазияла огромная полынья. Она поминутно ширилась, открывая тёмное, водяное: поле И уже какой-то шустрый тмутараканец под общий смех и шутки, набычившись, того и гляди, лопнет, волок в море.

Княжеский гридин Василько почерпнул пригоршню студёной воды, плеснул в стоявших поблизости девок. Те взвизгнули, шарахнулись в стороны.

Воздух пьянил весенним густым настоем, обильно хлестал по жилам, распирал грудь. Эхма, вот она, весна-голубушка!

Запоздало прибежал Мстислав, шуба внакидку, без шапки, крикнул Васильку:

- Ну-тка, поборемся!

И, раздевшись до рубах, завозились, заходили в обхват, в обнимку. Толпа окружила, подбадривает одного и другого. Весело. Повернулся Обадий и ушёл незаметно.

Временами тесным становился княжий терем для Добронравы. Её потянуло в рыбацкий выселок, где не было ни тиуна огнищного, ни тысяцкого, не шушукались по углам бояре из большой дружины…

Добронрава прошла мимо гостевых дворов к пристани, где с первой оттепелью засуетился люд. Она замедлила шаг, захотелось посмотреть, как зимовавшие в Тмутаракани иноземные купцы готовят свои корабли к отплытию. Корабельщики варили в чанах смолу, проверяли паруса. Издали Добронрава увидела Савву. Он тоже заметил её, подошёл, спросил:

- Не к Бажену ли?

Добронрава кивнула. Савва пошёл рядом.

- Тогда пойдём вместе, я тоже к нему. Давно обещал, да недосуг.

Большую часть пути они молчали. Уже когда начались выселки, Савва сказал:

- Никак не привыкну, что ты княгиня.

- А я о том и не думаю. Я не за князя шла, а за Мстислава. По любви.

- То знаю.

Бажена дома не оказалось, и Савва не стал дожидаться. Скинув дорогие одежды, Добронрава надела девичий сарафан, принялась наводить в избе порядок. За работой не заметила, как и вечер наступил. Вышла к морю. Рыбаки ещё не возвратились с лова. Добронрава мыслью была сейчас с Баженом. Она представила, как он выбирает рыбу из сетей и руки у него красные, обветренные, с детства привыкшие к работе.

И ещё дорогой Добронрава подумала, что сети у Бажена старые и жить ему трудно. Верно, долг купцу Давиду не вернул.

Из Корчева кузнецы и бронники целую ладью оружия доставили. Всё, что за зиму заготовили и какое ещё с прошлого лета в клетях лежало. Тиун огнищный Димитрий с мастеровыми расчёт произвёл и мечи да иные боевые припасы воеводе Яну Усмошвецу передал. Тот роздал его гридням, принятым в дружину за последнее время в большом числе.

Добронраве приглянулся панцирь тонкой работы. Пластины одна к одной пригнаны, сбоку замки хитрые. Ян усмехнулся:

- Возьми, княгиня, тебе под стать.

Пошутил и сам не подумал, что Добронрава возьмёт. А она в ответ:

- Так ты, воевода, и шелом мне в таком разе подбери, и меч. Пусть и у меня будет воинское убранство.

- Мстислав заругает, воинское дело мужское.

- А разве чёлн гонять и рыбу сетями ловить женское дело? Князь видел, что я умею то делать не хуже мужчины. Мечом же владеть не князь, так ты, воевода, намучишь. Глядишь, сгодится для жены Мстислава.

Усмошвец долго перебирал мечи, отыскал, какой полегче, протянул со словами:

- В таком разе будет те дядькой в делах ратных дед Путята. Но прежде осиль на коне ездить. О том мужа своего, князя Мстислава, проси.