Глаза принцессы засверкали от восторга, а король-маг стал быстро снимать с себя камзол, затем рубашку, после чего был вынужден снова обнажиться по пояс, чтобы оголить вену на левой руке. Он попросил Ворона найти среди сёдел и той посуды из дерева, которую сотворил в лесу, простыни, которые они прихватили из замка Монии и бросить их на пол рядом с ремнями, а сам тем временем приложил к сгибу левой руки магический катетер, вздохнул пару раз, отчего татуировки на его руке загорелись такими яркими золотыми линиями, что в пещере стало значительно светлее, и принялся снова творить магию королевской крови, начав с сыромятных ремней, к которым он прибавил для прочности грамм сто королевского золота.

Принцесса Оделия смотрела на него с таким обожанием, что он даже пожалел, что не выпроводил её в другую комнату, но было уже поздно.

Когда он начала преобразовывать простыни, те зашевелились, словно живые. Это могло означать только одно, — старая ведьма Мония превратила их в какое-то своё дьявольское средство, чтобы издеваться над своими жертвами саду-тюрьме. Однако магия королевской крови была намного сильнее и вскоре они засверкали белоснежной чистотой. Оставив принцессу в её доме, хотя и скудно обставленном, но всё же родном, они взяли золотистые шнуры, одну простыню и пошли в самую дальнюю пещеру, превращённую в камеру. Король-маг и там пустил в ход магию королевской крови, поражая своих друзей своими донорскими способностями и особенно тем, что он даже не изменился в лице. Он превратил эту пещеру в просторную комнату с золотистыми полом, стенами и потолком, посреди которой из тех камней, из которых были сложены стены, изготовил большое, низкое каменное ложе, которое застелил белоснежной простынёй.

Пленники короля всё это время находились в соседней пещере и когда всё было готово, король вместе со своими друзьями стали извлекать из вуларановых доспехов, что было весьма непростым делом, и раздевать догола. Первой эта участь постигла Монию и вскоре блондинистая рослая красотка была перенесена в магическую камеру, в которой ярко светились стены, потолок и пол, и положили её на каменное ложе.

Бабёнка была недурна собой, но спутники короля смотрели на неё с отвращением.

После того, как все семь её голых слуг были перенесены в камеру, а все они являли собой чуть ли не образец для подражания всем культуристам и предметом зависти режиссёров порнофильмов, король-маг на скорую руку сотворил из большого куска королевского золота литровый кубок, а из тех припасов, которые имелись в его боекостюмы, какое-то розовое светящееся зелье.

Этим зельем он напоил слуг Монии, вышел из камеры вместе с друзьями и на несколько минут превратился в факира. От его приглушенного бормотанья и пасов, которые он делал, золотистые шнуры ожили и быстро заплели большой дверной проём, превратившись в магическую решетку. Как только и эта часть работы была закончена, король Леонард снял с руки катетер, спрятал свой магический инструмент в футляр и натянул на себя боекостюм и попинав решетку ногой, насмешливым голосом сказал:

— Ну, что же, мужики, поскольку эта красотка не вызвала у вас никакого влечения, то пусть ею займутся её верные слуги. В принципе из этой камеры теперь не вырвется и дракон, так что вы можете ни о чём не беспокоиться. Они сейчас хорошенько отдерут эту тварь, но с ней от этого ничего не сделается. Хотя она ничего и не помнит, чёрная магия надёжно защитит её тело от любых травм и ранений, но я не думаю, что Мония обрадуется тому, что слуги сделают с ней то же самое, что они, как я полагаю, делали с другими девушками. Ладно, ребята, перетащите доспехи и королевское золото в пещеру рядом с домом Делии и не скучайте здесь. Дело близится к полудню, так что нам пора в путь.

Медведь сердито сверкнул глазами и обиженным голосом громко поинтересовался у короля Леонарда:

— Лео, так ты что же подумал, что я могу захотеть переспать с этой бешенной тварью? Ты того, думай, что говоришь.