Когда всё было готово, он подал знак и старший лейтенант Иконников подъехал к джипу унитовцев. Они открыли джип и быстро заменили коробки, заботливо укрытые брезентом, после чего тотчас уехали. Пичугу Колдун выпустил на волю, носорогам велел затаптывать за ними следы вплоть до дороги, а леопарда оставил наблюдать за коммандос. Те очнулись буквально через четверть часа, как они уехали, водитель завёл двигатель и помчался через буш к городу чуть ли не на полной скорости. Леопард, освобождённый из-под власти человека, недовольно рыкнул и умчался в буш. Скоро и носороги сойдя с дороги задремали. Ночь была вовсе не их временем суток. Только оказавшись вдали от места столь странного нападения на перевозчиков алмазов, майор Ломоносов остановил машину и попросил своего друга сесть за руль. Как только тот сменил его, то сразу спросил:

— Лёнчик, а куда теперь ехать-то?

Майор пожал плечами и неуверенно сказал:

— Давай, наверное, к реке, утопим алмазы.

— Слушай, но сейчас же сухой сезон, река обмелела и их, чего доброго, могут найти. — Отозвался старший лейтенант — Давай лучше заложим их в схрон. Отдавать алмазы овимбунду было бы полнейшей глупостью, ведь это они устроили эту войну.

Их было бы правильнее отвезти в Союз, чтобы хоть как-то компенсировать наши военные поставки ангольцам, так их просто так хрен вывезешь. Пусть они полежат в нашем схроне до лучших времён?

До лучших времён алмазы лежали аж до осени девяносто первого года, но они оказались вовсе не лучшими. Полковнику Ларионову было сказано что алмазы были рассыпаны с борта резиновой лодки по всей реке, о чём он и доложил начальству.

Туристы из Европы спокойно провели на берегах Лунгвебунгу две недели, разыграли свой приз и убрались восвояси немало насмешив ангольцев и юаровцев. Тот племенной вождь, наследника которого замели марксисты, получил своего сына назад, но никакого нападения на офис УНИТА в Лукуссе так и не произошло, а спустя пять дней после того, как спецгруппа полковника Ларионова улетела в Европу, в этом городке разразился страшный, но очень тихий скандал. Страшен он был своими последствиями, так как едва только выяснилось, что покупателю было предложено заплатить огромную сумму денег за речной песок и гальку, кара Жонаса Савимбе немедленно постигла сначала перевозчиков алмазов, а затем тех коммандос, которые их охраняли. Всех этих бравых вояк, палачей и садистов, после жестоких пыток казнили.

Следопыты из батальона «Буффало» после этого прочесали весь буш вокруг Лукуссе на пятьдесят километров, но ничего не нашли, хотя и прошли по схрону советских разведчиков раз двадцать, а то и все тридцать. В краже алмазов, о которой в общем-то не говорили вслух, подозревали кого угодно, только не Курта Вайсмана и его помощников, которые в то время были всецело заняты тем, что всячески угождали туристам из Европы. На них тоже никто не стал вешать собак, хотя они и намыли за две недели алмазов весом в добрые двести карат, но все их чуть ли не торжественно сдали в офисе УНИТА местному политическому бонзе и даже сфотографировались с ним на память. По какой-то странной прихоти судьбы никто из местных руководителей повстанческого движения не пострадал и в какой-то степени причиной тому стала эта фотография, подаренная бывшему управляющему покойного плантатора Луиса Гомеша.

В ноябре девяносто первого, когда гражданская война в Анголе была официально закончена, из Москвы пришла шифровка, в которой подполковника Ломоносова Центр извещал о том, что в их деятельности в провинции Мохико Россия больше не нуждается.