– Может, завтра ты вспомнишь какую-нибудь мелочь, которая сейчас ускользает от твоего внимания, а на самом деле все как раз и объясняет, – продолжала мама. А может, поймешь, что все это вообще ерунда, нечего и голову ломать. Так что спи, умница моя, набирайся сил…

Исходящие от мамы тепло, понимание и уверенность в том, что все будет хорошо, подействовали на Инес лучше всяких мерзких настоев. И чего она, в самом деле, так всполошилась? Ну, прятался кто-то наверху, ну, ушел. Подумаешь, горе какое. Главное, что пауков больше нет, Антар дома, мама чувствует себя гораздо лучше. А что касается человека, который прятался в паучьей комнате… Ну, рано или поздно, конечно, и с этим все прояснится. Девочка успокоилась и крепко уснула.

Однако, проснувшись поутру, она снова стала думать о том, что случилось накануне. Сейчас, как и предсказывала мама, эти воспоминания действительно обрели гораздо большую определенность, но, вопреки ожиданиям, легче Инес от этого не стало.

Она вспомнила… ну, почти все.

Сверху спрыгнул человек, никаких сомнений. Мужчина. Хотя, может быть, и не только он один. Инес не покидало ощущение, будто где-то рядом с ним находился паук, хотя его она не видела, это точно. Не видела глазами, но была почти уверена, что «видела» в другом смысле; так, как она могла это делать по отношению к некоторым людям и паукам. Куда он, в таком случае, подевался? Сбежал за спиной у мужчины, пока они с Инес таращились друг на друга? Или остался наверху, а ушел уже потом, пока Инес лежала без сознания?

Она вспомнила и общий облик человека, хотя не очень отчетливо – он был высокий, темноволосый, одетый в серое – и чувство узнавания, возникшее при виде него. Но вот ни имени, ни лица она припомнить никак не могла, сколько ни старалась. На месте лица маячило лишь бледное, расплывчатое пятно. Только одна деталь отчетливо впечаталась в память – рука, которую он поднял, чтобы прикрыть лицо. Правая рука, на которой не хватало безымянного пальца.

От всех этих оживших, но не совсем четких воспоминаний на душе остался мутный осадок неопределенности, а чувство тревоги, угасшее вечером, может быть, просто от усталости, сейчас стало даже еще сильнее. Больше всего Инес беспокоило и раздражало то, что ей никак не удавалось «увидеть» лицо этого человека. Как такое могло случиться – ведь она совершенно точно помнила, что узнала его?

Ладно. Может, это бывает, когда человек пугается, а она вчера испугалась, когда он спрыгнул. Да так сильно, что даже сознание потеряла, чего с ней прежде никогда не случалось. Но гораздо важнее другое. С какой стати вообще посторонний человек прятался у них в доме? Зачем? И кто он такой? Ведь не просто так он забрался на второй этаж чужого дома, а потом попытался потихоньку скрыться? И это ему, без сомнения, удалось бы, если бы не то, что Инес как раз в этот момент подошла к окну. Уж очень ее разбирало любопытство – что там Антар и Бруно собираются делать дальше? Может, он тоже подслушивал их разговор, только не случайно, как Инес, а нарочно? Но зачем? И, наконец, ее не покидало странное ощущение, что, когда человек спрыгнул вниз, он был не один, что рядом с ним находился паук. При одной мысли об этом у Инес мурашки бежали По коже. Ей ужасно захотелось рассказать кому-нибудь о том, что ее беспокоило. Но кому? Отцу и Трейси не стоит, они думают, что ей все это померещилось. Маме? Но что она может сделать? Только разволнуется и, не дай бог, снова сляжет. Антару, вот кому, решила Инес. И как можно быстрее. Ему обязательно следует знать, что кто-то охотится за его секретами. Он один знает, что она действительно способна почувствовать присутствие паука. Он должен отнестись к ее рассказу серьезно. И если даже пока ничего не сможет выяснить или предпринять, то, по крайней мере, будет настороже.

Однако брат, к сожалению, к завтраку не вышел. Наверно, вчера поздно вернулся и еще спит, подумала Инес.