Джулио с сомнением посмотрел на меня, явно испытывая подозрения в отношении моих сексуальных пристрастий.

— Похоже, ты знаток в этих делах. — Я улыбнулся.

— Нет, просто люблю исторические романы. — Я потянул носом воздух. — Неплохо пахнет, похоже на еду. Может, она и правда не собирается убивать нас сразу, а заставит умереть от голода...

Страж отправил меня справиться об аппетите Элеоноры, которая заявила, что ничего не хочет — нет, ни в коем случае! Затем, соблюдая все меры предосторожности, отвел меня в рубку, усадил за стол и не сводил глаз, пока я ел. Еда оказалась отличной. Повара звали Роберт, и разговаривал он со смешным французским акцентом. Как я уже говорил, это был невысокий жилистый мужчина с седыми волосами. Внешность соответствовала описанию человека, который убил Фреда. Представлялось весьма вероятным, что отправиться в плавание его вынудили неприятности, возникшие на суше в связи с излишним пристрастием к холодному оружию. Я по достоинству оценил еду, но Роберта взял на заметку, чтобы разобраться с ним потом, когда это не будет мешать более важным делам...

Вторую половину дня мы провели лежа на койках. Ближе к вечеру с палубы донесся крик: «Парус!». Полчаса спустя дверь открылась, нас отвели в кокпит и переправили на одномачтовую яхту, которая тяжело покачивалась у борта катера. На корпусе судна было выведено название «Джембоури» — если верить Бренту, пятая яхта, приобретенная мисс Лоркой через два года после смерти прекрасной подруги.

Оставалось надеяться, что этой яхте не уготована судьба четырех предыдущих. По правде говоря, надежда была слабой.

Возможно, из-за меньшей скорости яхту качало не так сильно и резко как катер. Выражаясь ученым языком, увеличились период колебаний и амплитуда. Тем не менее, пол то и дело проваливался под ногами, а койки ухали вниз. Задраенный верхний люк защищал нас от накатывающихся на палубу волн, воздух в крошечном помещении был теплым и спертым. В общем, не самая уютная камера из тех, в которых мне довелось побывать, а я перепробовал их немало.

Элеонора продержалась почти полтора часа после того, как нас поместили в каюту. Затем ее опять скрутило, однако на сей раз спазмы накатывались почти впустую. Выносить вон было почти нечего, но представлялось желательным не нарушать сложившийся образ несчастной страдающей девушки и терпеливого заботливого мужчины, поэтому я использовал каждый предоставляемый ею предлог для путешествия за дверь. Джулио вместе с нами переправился на новое судно, не забыв прихватить и свой браунинг, но теперь между нами установились новые отношения. Отныне нас, двух здоровых, сильных мужчин объединяла благородная и несколько снисходительная озабоченность состоянием слабой женщины.

Когда мы ступили на борт «Джембоури», там находилось двое мужчин. Один из них теперь спал на койке, расположенной за двумя, разделенными тиковым столом канапе в главной каюте. С противоположной стороны имелось еще одно, весьма похожее, спальное место. Третью койку я заметил рядом с камбузом, почти под главным люком, ведущим на кокпит. Она же использовалась в качестве кресла во время работы за навигационным столом. Судя по всему, ее занимала Серина Лорка — шкипер и навигатор судна — тут остались ее туфли и сумочка. Сама она босиком поднялась на палубу и вместе со вторым членом экипажа управляла яхтой. На Джулио, по-видимому, в этом отношении они не рассчитывали. Он специализировался исключительно по катерам, и в данном случае на него возлагались только обязанности нашего стража и тюремщика.