— Но связной звонили. — Элеонора облизала губы.

— Да. Я сообщила им номер, тот, который ты когда-то мне давал. Помнишь? Прости, Мэтт, но они угрожали расправиться с ним. Там был маленький седоволосый мужчина, его называли Робертом, со смешным французским акцентом, но у него имелся нож — совсем не смешной. Я не вынесла... короче говоря, они набрали номер и приказали Уоррену сказать женщине, по-видимому жене Фреда, что телефон прослушивается. Это, конечно, была ложь, ибо как можно установить прослушивание, не зная номера? Уоррен передал ей, что именно сказать тебе и что в точности случится со всеми нами — особенно с Фредом, если тебя попытаются предупредить. Но тут Фред вырвался и попытался схватить трубку, а Роберт ударил его ножом... Девушка потом отчитала его, но было уже поздно. Мэтт?

— Да?

— Мне... не следовало говорить им номер? Это из-за меня его убили?

Я покачал головой.

— Вряд ли это имело какое-либо значение, Элли.

— Спасибо, — прошептала она. — Попытаюсь в это поверить. Теперь твоя очередь. Как ты здесь очутился?

Я рассказал. На это ушло немало времени. Когда я закончил, Элли некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Я с удовлетворением отметил, что зеленоватый оттенок исчезает с ее лица; по-видимому, худшее осталось позади. Наконец она с трудом села, перекинула ноги через край койки и подняла глаза на меня. Я рри-сел на край противоположной койки.

— Не мне тебя упрекать, верно? — тихо проговорила она.

— Ты имеешь в виду Уоррена? Элли кивнула.

— Как бы там ни было с телефонным номером, Фред оказался здесь из-за меня, и умер из-за меня. Если бы я не помчалась в Нассау, как... Ладно, не важно. Но, имея такое на своей совести, не мне строить из себя моралистку... Просто не понимаю, зачем ты его убил.

— Скажем, он сам напрашивался на это. Я уже рискнул однажды, отбирая у него оружие. До каких же пор ублажать любителя размахивать револьвером? Однажды я уже просил попридержать этого парня, если не хочешь его потерять. Вот ты его и потеряла. Элли быстро встряхнула головой.

— Я не могу удовлетвориться подобным объяснением, Мэтт. У тебя должны были иметься более веские причины для убийства, помимо того, что он не обратил внимания на довольно вызывающее предупреждение, переданное через меня.

— Не стану утверждать, что причина именно в этом. Но это избавило меня от каких-либо обязательств беспокоиться о состоянии его здоровья. Парень исчерпал пределы моего терпения. Я вручил ему оружие, испытал. Это был жест доверия, свидетельствующий, что я предпочитаю забыть о прошлом и сотрудничать ради твоего спасения. Однако он не ответил доверием на доверие, не рассказал, что случилось и не попросил моей помощи, чтобы управиться с неприятностями. Другими словами, не хотел сотрудничать со мной ради твоего спасения, намеревался проделать все один, за мой счет. И не оставил ни малейшей надежды на взаимопонимание, ибо ненавидел меня до глубины души и столь же сильно желал напакостить мне, как и спасти тебя. Вот и еще одна причина, по которой я вручил ему револьвер — чтобы занять его руки. Не будь у него огнестрельной игрушки, набросился бы сзади с каким-нибудь приемом дзюдо или каратэ.

— Положим, он не знал...

— Брось. Эти крепыши просто обожают разбивать кирпич ребром ладони. Это сделало бы мое пленение особенно впечатляющим.

— Она... Лорка пообещала нам, что если Уоррен доставит тебя, меня отпустят.

— Мне она пообещала, что нас не убьют, поскольку это не входит в ее намерения. Слышать приятно, только боюсь, не следует слишком полагаться на слова.

— Мэтт, я не... Понимаешь, я пыталась спорить с ним, остановить его.