* * *

— Сегодня девяносто два. — Эйн сосредоточенно сдвинула брови, выводя цифры в ротном журнале. — Лучше, чем вчера. Там было две сотни.

— И зачем тебе это? — спросила Вдова, неодобрительно глядя на аккуратные записи, украшавшие открытую страницу. Эйн, как скрупулёзный счетовод, рисовала график, детализирующий потери, которые понёс священный поход с тех пор, как мы восемь дней назад вышли из Гилдтрена.

— Леди требует точных подсчётов, — парировала Эйн, бросив на Джалайну резкий взгляд, после чего вернулась к работе.

Разведрота стояла на холме, откуда был виден лагерь части основного войска. Солдаты Ковенанта покрывали дневную норму в двадцать миль задолго до заката. И, как уже стало обычным, большинство участников священного похода с трудом подходило и ставило свои корявые палатки спустя ещё много времени после заката. И столь же обычными были тела — мёртвые или выбившиеся из сил, — усеивавшие дорогу. После первого дня марша я поставил разведчикам задачу прочесать земли впереди в поисках припасов. Эвадине, да и себе, я представил это как проявление сострадания, поскольку даже жалкое количество собранной еды уменьшит ежедневные потери. Однако на самом деле я знал, что это идёт от трусости. У меня не было желания смотреть, как очередной старик или хромой калека умирает на обочине дороги. А вот Эйн, видимо, подобных переживаний не испытывала, и носилась на своей пони из одного конца колонны в другой, с радостной самоотдачей считая мертвецов.

Её цифры были бы менее печальными, если бы наши экспедиции за фуражом оказались успешнее. Увы, но эта земля мало отдавала. Умные торговцы и фермеры, отлично осведомлённые о привычках проходящих армий, быстро увозили на телегах весь урожай и уводили скотину на дальние пастбища. Некоторые из тех, с кем я имел дело во время марша роты на юг, теперь исчезли, а их участки и склады стояли пустыми, за исключением того немногого, что они не смогли увезти.

Совсем иначе обстояло дело с жителями деревень и городов, которые мы проезжали, поскольку очарование Помазанной Леди ничуть не утратило своей силы. Они слушали её проповеди, и дюжинами, а то и сотнями стекались под её знамя, раздувая наши ряды, но в то же время увеличивая цену, уплаченную жертвами. И всё же марш не задерживался. Некоторые — кто поумнее или менее набожные — дезертировали, как только мечты о славе сменялись ежедневным испытанием голодом и усталостью. И всё же большинство из тех, кто откликнулся на призы Леди, оставалось до конца. Накануне битвы Эйн сделала последние подсчёты, и удивительно, и даже удручающе, оказалось, что живых душ в Жертвенном Марше больше, чем когда он начался.

Быстрый топот копыт по земле привлёк мой взгляд к Эймонду, который мчался галопом с севера. Нынче он уже стал неплохим наездником и оказался одним из моих лучших разведчиков, с острым глазом и умом, хотя последний несколько портила его неутихающая вера.

— Капитан, в пяти милях отсюда группа всадников, — доложил он, резко останавливая своего длинноногого охотничьего коня. — Я бы сказал, около сотни. Рыцари и воины, все вооружённые и в доспехах.

— Знамёна? — спросил я.

— Видел одно, но был слишком далеко, герб не различить, и я решил, что лучше не медлить. Они плотным строем едут по дороге. Ни охраны по флангам, ни разведчиков.

— По коням! — крикнул я остальным разведчикам и побежал закидывать седло на спину Черностопа. Я подумал, что вряд ли Самозванец мог бы оказаться так далеко к югу от Куравеля, но, раз уж это был человек, знаменитый своей энергичностью, следовало проявить осторожность.