— Трусы и глупцы! — взревел Ваханак. — Позволяете какому-то гному пугать себя? Ударь его, Улаган!

Проклятие, произнесенное гномом на древнем языке, привлекло всеобщее внимание к ульгарлу. Все увидели, как жезл в его руке стал гибким и начал сгибаться пополам.

— Твой удар вышел много лучше, чем ты думал, мой ученик, — крикнул Миротворец с усмешкой.

Ульгарл бросил меч и, ухватившись за жезл обеими руками, начал читать заклинание; жезл начал разгибаться, а Кьюлаэра, почувствовав, что его час пробил, закричал и бросился на великана.

Ваханак, услышав крик, развернулся, бросил жезл и еле-еле успел поднять меч и отразить удар Кьюлаэры. Воин отпрыгнул, кляня себя за глупость. Зачем он закричал и тем предупредил врага? Гигантский клинок рассекал воздух с воем столь гулким, что Кьюлаэра телом чувствовал этот звук и увидел, как острие меча несется к нему.

Китишейн, стоя на коленях, выпустила стрелу.

Стрела попала гиганту в плечо, когда тот замахивался, и его меч врезался в скалу. Взвыв больше от злобы, чем от боли, он выдернул из мышцы стрелу и швырнул ее обратно. Китишейн отпрыгнула в сторону, но ульгарл успел произнести двустишие, и стрела повернула вслед за своей хозяйкой. Девушка прижалась к земле, чтобы стрела пролетела над ней, но стрела пошла под углом вниз.

Луа прыгнула. Еще бы чуть-чуть, и она поймала бы стрелу в воздухе, но не поймала, а только оттолкнула в сторону. Стрела ударила Китишейн в ягодицу и, отскочив, упала, потому что Луа успела замедлить скорость ее полета. Китишейн вскрикнула от боли и стиснула зубы, чтобы больше не кричать, а Кьюлаэра, услышав ее вскрик, окончательно обезумел от ярости и бросился на ульгарла с мечом, целясь в живот.

Ваханак ухмыльнулся, произнес заклинание и сделал магическое движение рукой, но и Миротворец не дремал: он тоже произнес заклинание, прозвучавшее одновременно со стихами Ульгарла, и что бы ни замышлял Ваханак, этого не случилось. Меч Кьюлаэры воткнулся ему в живот.

Кожа оказалась жесткой, как дубленая, но меч все же пробил ее, и Ваханак замычал и согнулся пополам. Глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Кьюлаэра выхватил из раны меч, острие которого побагровело. Зрелище пробудило в нем жажду крови; он прыгнул и с победным криком нацелился великану в лицо.

Но для огромного тела ульгарла рана была, конечно, незначительна. Ваханак отдышался, выпрямился, убрал голову от удара и со злобным криком двинул левой рукой. Кьюлаэра завертелся, врезался в каменную стену, и свет на мгновение померк в его глазах. Что-то зазвенело у него в ушах; приглушенные крики доносились до него как бы издалека; в этом мраке двигались и мигали крохотные огоньки. Они продолжали поблескивать, когда настоящее предстало перед ним размытым пятном. Он потряс головой, пытаясь прояснить взор, и почувствовал резкую боль в боку. Он замер, боль утихла, острота зрения вернулась к нему, и он увидел, как ульгарл с ревом гонится со своим огромным мечом за Китишейн и Луа. Те, оставаясь пока вне его досягаемости, осыпали его градом стрел. Но Миротворец не давал-таки Ваханаку действовать свободно; каменное пространство между Миротворцем и ульгарлом было выжжено и испещрено выбоинами, похожими на следы укусов громадных насекомых с железными челюстями. Кьюлаэра увидел, что воздух наполнился сотней блестящих точек, несущихся по направлению к Миротворцу, но, когда мудрец взмахнул посохом, большая их часть исчезла, а оставшиеся развернулись и полетели обратно к ульгарлу. Тот начал ругаться и махать руками; точки расплавились лишь в нескольких дюймах от его груди.

Туда же выпустила свою стрелу Китишейн.

Ваханак был поглощен магической битвой с Миротворцем и не замечал стрелы до тех пор, пока она не вонзилась в него.