Вдруг на голове человека в плаще блеснул золотой ободок.

— Корона! — присвистнул Йокот. — Он король!

— Можешь называть его так, — презрительно сказал Миротворец. — В городах на юге его вряд ли сочли бы королем и даже не назвали бы правителем, поскольку он правит лишь несколькими племенами варваров. Скорее его назвали бы главарем.

Кьюлаэра нахмурился:

— Пусть так, но здесь, на севере, среди нас, варваров, он — король!

— Да, и подчиненные ему земли достаточно обширны, так что могут составить честь королевскому титулу, — подтвердил Миротворец, — правда, людей маловато, но здесь, где варварские земли граничат с землями более культурных племен, этот главарь со своим отрядом — единственный, кто способен править.

— Король он или нет — он негодяй! — пылала возмущением Китишейн. — Как посмел он забрать себе девицу вопреки ее желанию! А на эту кучу зерна взгляните! Сомневаюсь, что он оставил жителям деревушки достаточно еды, чтобы они сумели пережить зиму! — Она повернулась к Кьюлаэре. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить этих мерзавцев?

— Могу, но только прямым попаданием. — Лицо Кьюлаэры застыло, он говорил, почти не разжимая губ. — Их сорок против нас четырех, к тому же все хорошо вооружены.

— Как же тогда мы спасем ее?

— Прежде чем ответить, нужно посмотреть и поразмыслить, — ответил Йокот. — К тому времени, как мы доберемся до деревни, солдаты будут уже далеко. Вперед, соратники.

И он двинулся вниз по тропке, не дожидаясь остальных. Никто не стал спорить. Луа обернулась, отвернулась и обернулась снова.

— Чему ты улыбаешься, Миротворец? Ведь страшное зрелище!

— Верно, но соратники — хорошее слово, — ответил мудрец. — Пойдем послушаем, что скажут сельчане, Луа.

Люди сказали им о многом уже тем только, что все попрятались, стоило путникам появиться. Когда они вышли на круг вытоптанной земли посреди горстки лачуг, Кьюлаэра огляделся и озадаченно нахмурился:

— Почему они убежали, Миротворец? Нас же всего четверо!

— Четверо, но с оружием, и неизвестно кто, — ответил мудрец. — Гномов никто никогда не видел при свете солнца, кто знает, как действует их магия? Нам надо завоевать их доверие, Кьюлаэра, хотя бы настолько, чтобы они разговорились.

— Давайте я попробую. — Китишейн дотронулась до руки мудреца, он изумленно обернулся, но она уже смотрела в другую сторону и кричала безмолвным лачугам:

— Эй, люди добрые! Мы чужестранцы, разгневанные тем, что только что здесь произошло! Выходите и расскажите нам о том, чего мы не видели!

Деревня хранила молчание.

— Ну, пожалуйста, — крикнула Луа, сорвала очки и прищурилась, хотя день был пасмурный. — Я не причиню вам зла, и ни один из моих соратников тоже! Йокот, сними маску!

Йокот неохотно стянул маску и зажмурился.

— Видите! Мы почти ослепили себя, чтобы показать вам, что мы не опасны! — кричала Луа. — Наша лучница сняла тетиву с лука, наш мудрец хочет послушать вас и помочь вам! Пожалуйста, расскажите, что здесь произошло!

Отчаяние в ее голосе бередило душу, и наконец из одной лачуги вышла старуха.

— Мою дочь забрали, чтобы она удовлетворила похоть короля. Что может быть ужаснее?

— Ничего, — ответила Китишейн, — но возможно.