— Стой! Здесь человек!

— Где болит? Жива?!

— У девочки шок, она ничего не понимает!

«Я — девочка?» — удивился Боба и потерял сознание.

Очнулся — кругом темень, чужие голоса: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу». Позже врачи сказали Бобе, что перевязку ему делал хороший медик: он и мази наложил, какие надо, и «заморозил» уколами обожженные взрывом лицо и руки. Но тогда Боба мало что соображал. Хотел открыть глаза — не открываются. Хотел схватиться за голову — и не почувствовал ни головы, ни рук. Его подхватили под мышки и куда-то повели. «Сплю», — решительно сказал себе Боба, поджал ноги и лег. Вокруг забегали, закричали, стали Бобу тормошить, а он лежал и старался не дышать.

Потом все закачалось, как на море, когда отплывешь от берега на резиновом матрасе и дремлешь, а волна тебя — толк, толк. Приятно. Кажется, он вправду заснул. Знакомо рявкнул тепловоз, простучали, затихая, колеса, и оказалось, что Боба уже не в родном поезде «Черномор», а на какой-то станции. По-прежнему темно, кругом чужаки, и голоса слышатся сверху, как будто лежит Боба на полу, хотя под ним тепло и мягко.

— Тащ лтинант, там с прокуратуры была одна, стрший следователь Воронцова, — бойко рапортовал кто-то, сглатывая звуки. Мент, сразу понял Боба. — Тащ лтинант, она приказала генерала — в больницу, прводника — в «обезьянник». Только прводника надо сперва врачам показать.

«Влип!» — похолодел Боба. Ему показалось, что сейчас появятся все люди, которых он успел обворовать за два года — целый поезд! Они войдут колонной по четыре, как ехали в своих купе, и закричат: «Верни! Наши! Шмотки! Балабанов! Ур-ра-а-а!!!»

Лейтенант помолчал, шурша какими-то бумагами, и вдруг спросил:

— Пузанов, а кто из них генерал?

Боба еще не понял, какой небывалый подарок преподнесла ему воровская судьба. Он только подумал, что не зря оделся перед кражей в спортивный костюм. Это не то, что броская форма железнодорожника. В поездах девять мужчин из десяти переодеваются в спортивные костюмы, и случайный свидетель, увидев Бобу с ворами, не узнал бы проводника.

— Так, тащ лтинант, разве ж можно генерала

спутать с проводником! Документы же имеются на обоих! — удивился бойкий Пузанов.

— Какие документы?

— Они ж у вас в руках, — не понимал Пузанов.

— Вижу, — не стал спорить лейтенант. — Вижу служебное удостоверение железнодорожника, сильно поврежденное взрывом. Фотокарточка утрачена, фамилия владельца прочитывается как «Баранов» или «Воронов».

«Балабанов я», — хотел подсказать Боба и прикусил язык. До него начало доходить…

— А может, «Варанов»? Варан — это ящерица в форме сухопутного крокодила, — вставил Пузанов.

— Спасибо, — поблагодарил за подсказку «тащ лтинант» и продолжал: — Вижу правительственную телеграмму на имя генерала Алентьева Эн Гэ. Тоже без фотокарточки.

— Конечно, телеграмм с фотокарточками не бывает. Есть в поздравительном оформлении: с цветочками там или с зайчиками, — обстоятельно разъяснил Пузанов. Боба сообразил, что он в чем-то виноват, но признаваться не хочет, вот и прикидывается шлангом.

— Вижу постановление об аресте гражданина Балабанова, — гнул свое лейтенант, — и направление на судебно-медицинскую экспертизу генерала Алентьева. Вижу двух граждан в бессознательном состоянии.