— Ты ей веришь?

— Еще как, — ответила Маша. —  Ты бы видел, как она тут на полу валялась!

— Кого-то она встретила, это верняк, — согла­сился Боинг. — Вопрос в том, кого — Белого Реали­ста или сантехника.

— Какого сантехника?

— Это я к примеру, — объяснил Боинг, рассмат­ривая что-то на полу. — Мало ли кто здесь может хо­дить.

— Да никто не может! Один ключ у директора, другой у нас. Уж директора от призрака она отличит!

Боинг постучал по стене:

— Положим, с той стороны, из катакомб, сюда может попасть кто хочешь.

—  Может, — не стала спорить Маша. — Только что ему делать в пустом подвале?

Боинг пожал плечами и отколупнул что-то с пола.

— У тебя какая свечка была?

— Обычная.

— Они все обычные. Такая? — Боинг протянул на ладони какие-то крошки.

Маша наклонилась к широкой лапе второгодника и рассмотрела застывшие капельки воска. Желто-ко­ричневого воска, а ее свеча была стеариновая, белая!

Больше они не сказали друг другу ни слова. Неизвестно, о чем думал Боинг, а Машу терзали сомнения.

С одной стороны, двадцать первый век, полеты в космос и компьютеры. Всерьез о призраках пишут только несерьезные газетки, которые читают в элек­тричке, чтобы убить время. С другой стороны, кто же и Укрополе не знает Белого Реалиста? Если порасспросить, многие взрослые женщины подтвердят, что он предсказал имя их жениха.

С одной стороны, найденная Боингом застывшая капелька упала не с обычной свечки. Она из пчели­ного воска — именно такие были во времена Белого Реалиста. Но, с другой-то стороны, восковую свечку можно купить в церкви. И потом, у призрака и свеча должна быть призрачная, сгоревшая сто лет назад...

Когда Маша и Боинг вышли на крыльцо, Петька с Наташкой сидели красные, отвернувшись друг от друга.

— Чего это вы? — спросил Боинг.

— Да я ее сделал несчастной, — бестактно ляпнул Петька. — Маш, я предупреждал: лучшая подруга — это змея на груди.

Наташка покраснела, стукнула Петьку сумкой и бросилась бежать.

—  Наташ, ты что? Ведомая! — догнала ее Маша.

— А ты не поняла? — на бегу всхлипнула Наташ­ка. — Петька же первый стоял, а потом раз — ото­шел, и я на Боинга наткнулась. Теперь он мой жених. Маш, ну зачем тебе Петька? Ты все равно в Москву уезжаешь!

— Забирай сокровище, — разрешила Маша. Наташка остановилась:

— Правда?

—  Правда, правда.

—  Вообще-то он мне самой не очень. Рыжий больно.

— Покрасишь, — предложила Маша.

— А он согласится?

—  Если любит, согласится. А если не любит, зачем он тебе сдался? Наташ, ты лучше скажи: на кого он похож?

—  Белый Реалист?

— Ну не Петька же!

—  Молодой, интересный...

— ...А по виску непрерывно течет кровь, — закон­чила Маша. Эту формулу -тали все укропольские девчонки. — Наташ, ты можешь своими словами?

—  Крови как раз было мало — так, потек на вис­ке. А на фуражке дырища, вот тут, ближе к уху.

— А фуражка?

— Серая, с гербом. Точно, старинная.

Так потихоньку, по вопросику, боясь, что Наташ­ка опять начнет делить с ней Петьку или впадет в ис­терику, Маша вытянула из нее всю историю.

Как договаривались, Наташка провела шестой урок в буфете. Чтобы никому не попасться на глаза, она вышла за пять минут до звонка и по черной лест­нице спустилась к подвалу.