Первое на что обратил внимание, отличный, медный, десятилитровый или около того, котел. Его мне для полного счастья очень не хватало. Имелась тут и чугунная сковородка, размером чуть ли не с печную заслонку. По ней я скользнул взглядом с пренебрежением. В полевых условиях это неходовой товар - слишком большой расход масла, которое в походе всегда впритык. В комплект посуды входили также кружки-миски-ложки. А вот это уже - важный предмет обихода.

Подхватив котел, отправился обратно к плоту. Спустился по косогору, вытянул за веревку осетра на плот и вспорол ему брюхо. Это был яловой самец. Я ускоренным темпом освободил его от внутренностей и нарезал добрую половину тушки кусками, загружая ими котел. Забив котел более чем на две трети и залив воды, нарезал остальное мясо для стейков. Экономить не имело смысла, нужно по возможности употребить осетрину сразу и сейчас.

Мне не составит потом никаких проблем поймать другого такого же переростка или нечто похожее. Река Чайна, и это я ощущал всеми фибрами души, отличалось большим поголовьем рыбьего населения. И нам - профессионалам, извлечь из глубины то, что нужно, это как два пальца об асфальт.

А по сему, подхватив наполненный котел и стейки, понес это все обратно к костру. Котел повесил над костром и после некоторого размышления, резко поменял свои планы приготовления пищи, решив использовать сковородку. Осетр оказался на редкость жирным. С него сойдет много жира, если его пожарить. А это, в свою очередь, определенная гарантия того, что куски не подгорят на сковородке.

Через несколько минут у меня все забурлило и заскворчало. По поляне стали распространяться приятные запахи и способствующие пищеварению флюиды. А я время от времени поддавал жару в букет ароматов, добавляя в котел и сковородку пикантные травки и черный перец.

Оглядев хозяйским глазом поляну, решил, что оформление стоянки требует доработки. Нужен более или менее нормальный стол и стулья. На краю лужайки лежали поваленные деревья. Кажется, что-то из породы кедров. Пожалуй, одно бревнышко можно с пользой употребить для создания мебели. Я отошел к своей куче вещей и достал из чехла знаменитый лобзик из паутинки. С его помощью, влет нарезал кедр на чурбачки длиной сантиметров шестьдесят и пенышки высотой сантиметров сорок. Перекатил чурбачки в одно место, поставил их на торец и сдвинул друг с другом, сформировав круглый стол. Рядом разместил пенышки, которые с успехом можно было использовать в качестве табуреток. На все про все, потребовалось минут двадцать. Осмотрев получившееся произведение мебельного искусства, с удовольствием крякнул, - Лепота. Хотя, самокритично себя поправил, - было бы больше времени, сделал еще лучше.

За работой в качестве краснодеревщика и не заметил, как прошло примерно полчаса, и все дополнительные блюда приобрели на костре нужную степень готовности.

К этому времени все пять беглянок кучковались за ближайшими кустами и смотрели на меня сквозь листву голодными и испуганными глазами. Младшенькие гулко сглатывали обильную слюну, так, что казалось в лесу отдается эхо. Я снял с костра и котелок, и сковородку, установил их посередине стола, взял в руки поварешку, чистую деревянную миску и приступил к распределению порций. Выложил на тарелку пшенную кашу. Положил смачный, хорошо прожаренный и истекающий соком кусок осетрины со сковородки. Затем зачерпнул из котла густейшего рыбного бульона и вместе с порционными кусочками вывалил это сверху. Воткнул в миску деревянную ложку и кивнул, прячущейся в кустах и подглядывающей оттуда за событиями вокруг костра, главной поварихе, - дескать выходи, угощайся! После минутного колебания женщина приняла мое приглашение.

Как только повариха мелкими шашками, по большой дуге - ее почему-то постоянно утягивало влево, подошла к столу, я снова кивнул на кусты и предложил ей.