Самым буйным эльфы отбивали колени молотками, после чего они корчились в агонии, издавая истошный, почти звериный рёв.

У Ромашки всегда был особенно крепкий сон; даже крики не смогли её разбудить. Лишь когда в её в хижину вбежал кучерявый юноша и упал на колени, девочка приоткрыла свои липкие глазки:

— Владычица леса, молю, бегите! Нагрянули эльф… — договорить мальчишка не успел. Вдруг, белая рука ворвалась через ширму, схватила его за горло и повалила на землю. Несколько эльфов зашли внутрь. Ромашка вздрогнула, выпучила глазки и обомлела. Она потянулась за своей сумкой — но было уже слишком поздно. Один из эльфов резко схватил её за плечо и потащил за собой. Девушка вскрикнула от боли и немедленно получила пощёчину, которая оставила глубокий, красный след на её лице.

Душа Ромашки была в смятении, когда её вытащили на улицу. А потом она увидела пламя, охватившее деревню. Увидела трупы, лужи крови, ревущих детей и верёвки, которыми эльфы связывали своих пленных; смятение превратилось в ужас. Ромашка вспомнила уроки мамы: если напал дикий зверь: нужно звать на помощь и шарахать его магией… Нет, это не то…

Она вспомнила, как просто колдовала Роза, и попыталась использовать свою силу — но, пока её испуганный разум пытался что-нибудь придумать, девушку уже спустили в низину. Вокруг стояли полчища эльфов. Ромашка охнула, и тут же грубая, влажная верёвка вонзилась в её шею и сомкнулась в одушающем объятии.

Ромашка вскрикнула.

Её крик превратился в хрип.

И притих…

…

…

…

Глава 41. Домой

Не всегда погода соответствует настроению; наоборот, ветра и тучи довольно редко готовы играть шарманку по заказу. Это в кино обязательно нужно брать на кладбище зонтик — в действительности солнце может светить, когда угодно, даже если это совсем неуместно…

Было ясное, солнечное утро, когда Азель прохаживалась по своему садику, снимала с растений вредных насекомых и улиток, и поливала цветы из самодельной, немного неловко сделанной леечки. Она была маленькая и кривенькая, и каждый раз, полив три или четыре цветочка, женщине приходилось возвращаться и наполнять её из корыта; это было неудобно, и всё равно Азель использовала именно эту леечку.

Потому что это был подарок.

Её сделала Ромашка несколько лет назад; девочка хотела что-нибудь подарить Азель на её день рождения. Много лет подряд она просто дарила цветы, которые нарывала с того самого садика, на котором Азель их выращивала; женщина была совсем не против, разумеется, но однажды сама Ромашка как будто впервые осознала, что этого мало. Что ей хочется подарить что-нибудь более ценное. Тогда, она взяла лопатку, нашла место, которое ей подсказала Акация, нарыла глины и стала работать…

Получилось в итоге криво, использовать эту лейку было очень неудобно, и всё равно Азель не могла заставить себя обменять её на что-то другое; вот она и ходила, снова и снова, наполнять её водой. Из-за этого утренняя поливка цветов растягивалась почти на целый час. Нужно было обойти садик, дворик, огород, все растения в лачужке… Если бы Азель не находила удовольствие в этом деле, она бы давно утомилась; благо, ей нравилось ухаживать за цветами.

Прошло сорок минут. Женщина уже заканчивала поливать дворик, как вдруг она удивлённо приподняла голову. Кто-то приближался по тропинке, причём стремительно, как будто бегом. Может это Ромашка? Может она бежит, чтобы поскорее вернуться домой? Азель улыбнулась и направилась встречать свою дочь. Меж тем уже проснулись Акация и даже Роза. Все трое они вышли на лесную тропинку и стали в ожидании. Прошло несколько минут. Зазвучал хрип и тяжёлое дыхание. Из леса показался мужчина, проковылял пару метров и свалился на землю.