Над телом нависла могучая фигура Имхотепа. Он взял у профессора книгу и сунул ее под мышку. Так носят школьники свои толстые буквари. В данный момент Тот, Чье Имя Не Называется, вынимал из сухих скрюченных пальцев мертвеца сосуд, украшенный драгоценными камнями.

Каким-то образом мумия почувствовала на себе посторонние взгляды и, резко подняв голову, посмотрела туда, где у окна застыли О'Коннелл и Джонатан. Они оба заметили, как под черными одеждами тело Имхотепа продолжало восстанавливаться, и от той страшной зияющей дыры, проделанной зарядом штуцера, не осталось и следа.

Мумия некоторое время смотрела на окно, потом нижняя челюсть ее словно отстегнулась, и рот открылся до невероятных размеров. В следующий миг, словно пытаясь избавиться от находящегося внутри бремени, она изрыгнула из своей черной пасти целый рой мух, больше похожих на шершней. Черная масса стремительно понеслась к окну, за которым, не в силах пошевелиться, стояли Рик и Джонатан.

О'Коннелл пришел в себя первым и захлопнул ставень со своей стороны. Джонатан сделал то же, и мухи врезались в деревянные ставни. Оказавшись в темноте, Рик и англичанин уже не видели, как жужжащий рой развернулся, словно отряд истребителей, и спикировал на перепуганных базарных торговцев и покупателей, столпившихся возле трупа египтолога. Люди, издавая крики боли и отчаяния, бросились врассыпную, на ходу пытаясь избавиться от насекомых, забивающихся им в волосы.

Тяжело переводя дух, О'Коннелл заметил:

– Вот тебе и еще одна разновидность « казней египетских», верно?

– Верно. Осталось совсем немного.

– Приятно слышать.

– Он завладел книгой, старина.

– Да. Теперь ему остается только выкрасть...

– Эви!

И они бросились бежать из квартиры покойного доктора Чемберлена.  

Глава 17 «Красавица и чудовище»  

Ночь наступила незаметно. Только звезды и луна теперь указывали на то, что день закончился. В форте Стэк охрану утроили, солдаты постоянно патрулировали внутренний двор. Дополнительные посты были организованы на каждой башне. Правда, эти меры безопасности почти не внесли спокойствия в состояние перепуганных американцев. Хендерсон и Дэниэлс по-прежнему находились в прихожей апартаментов и стерегли ее.

– Куда это запропастился О'Коннелл? Почему он не возвращается так долго? – занервничал Дэниэлс. Его рука до сих пор висела на перевязи. Дэниэлс курил сигарету и прохаживался возле окна, время от времени выглядывая на улицу. Ему было видно пустую дорогу, ведущую к форту, и кабак по другую сторону улицы – там горели огни и играла манящая музыка.

– Наверное, сейчас на всех дорогах образовались «пробки», – сказал Хендерсон. – Представляю, как перепугались местные дикари. Надо же! Солнце почернело!

– Да, но такого Храброго Белого Охотника, как ты, подобное явление ничуть не смутило.

– В последние дни мне довелось увидеть кое-что пострашней, – вздохнул Хендерсон. Белобрысый лидер экспедиции устроился в кресло у самой двери в спальню мисс Карнахэн. Из рук он не выпускал найденный в Хамунаптре сосуд, украшенный драгоценными камнями. Он то и дело поворачивал его, любуясь красотой этого произведения искусства. Сейчас Хендерсон раздумывал о том, сможет ли он получить за этот шедевр достойную цену, чтобы суметь отвлечься и позабыть о всех тех ужасах, которые он пережил в погоне за сокровищами.

– Надоело мне все это, – наконец не выдержал Дэниэлс. Он потушил сигарету в пепельнице, стоявшей на столе у двери в спальню. – Лично я отправляюсь в кабак, чтобы хорошенько выпить.

– Когда будешь возвращаться, прихвати бутылочку и мне, – попросил Хендерсон.