О'Коннелл помотал головой, сокрушенно вздохнул, словно испытывал самые печальные чувства, решительно взвалил Эвелин себе на плечо, прошел в спальню, сбросил девушку на кровать, быстро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Ты не имеешь права так обращаться со мной! – бушевала Эвелин, пытаясь справиться с дверью. – Это грубо!

Она слышала, как О'Коннелл обратился к Джонатану:

– У тебя есть ключ от спальни?

– Кажется, да, старина.

– Джонатан, предатель! Не вздумай помогать этому...

Ее возмущенные крики были прерваны звуком поворачивающегося в замке ключа. По другую сторону преграды О'Коннелл продолжал распоряжаться:

– Эту дверь никому не открывать. Никого не впускать и не выпускать. Все ясно?

– Ясно, – отозвался Дэниэлс.

– И следите, чтобы она никуда не исчезла. Если такое произойдет, я сам, когда вернусь, высосу из вас все печенки с селезенками. Понятно?

– Да-да, конечно, – быстро согласился Хендерсон. – Вот вам адрес...

– Поехали, Джонатан, – скомандовал О'Коннелл.

Эвелин еще раз подергала ручку двери и убедилась, что ее заперли надежно.

– А в холле еще раздавался голос Джонатана:

– Ты знаешь, старина, твой прежний план мне нравился чуть больше. Ну, тот, где я должен был оставаться в форте и караулить сестренку... Я мог бы заодно... провести здесь рекогносцировку. В том смысле, что, возможно, кто-нибудь объяснил бы мне, что происходит, и как нам нужно действовать...

– Поехали! – раздался настойчивый приказ О'Коннелла, и голоса смолкли. Видимо, мужчины отправились в город.

Еще некоторое время Эвелин стучала кулаками в дверь и выражала свое возмущение криками, но напрасно. Поняв, что ей никто не поможет, она легла на кровать и сложила руки на груди, одновременно проклиная и боготворя Рика О'Коннелла.

Базар Каира представлял собой целый лабиринт извилистых узких улочек, по обеим сторонам которых расположились магазины. Каждый магазин имел при себе и крохотную фабрику по производству того товара, который в нем продавался. О'Коннелл и Джонатан пробирались через толпы торговцев в тюрбанах, женщин в паранджах из черного тонкого шелка, голых детишек, мальчиков, развозивших товары на тележках, запряженных ослами. Попадались и иностранные туристы, правда, достаточно редко. Наконец Рик и Джонатан вышли к дому, который так долго искали. На первом его этаже размещался магазин стеклодува, второй занимал маленький офис-квартира доктора Чемберлена.

Дверь в покои египтолога оказалась не только незапертой, но даже чуть приоткрытой. Правда, самого ученого внутри не было. Вместо хозяина Ричард и Джонатан увидели здесь Бени. Он торопливо рылся в ящиках стола, потом переключился на книжные полки, оставляя после себя в квартире настоящий погром. Весь пол был завален какими-то документами и фотографиями.

Маленький тощий воришка только что обнаружил симпатичные серебряные часы Чемберлена, которые тут же сунул себе в карман. В тот же миг перед ним возникли О'Коннелл и Джонатан, преграждая венгру путь к бегству.

– Постой-ка, Бени, – начал Ричард. – Что ты здесь делаешь? Уж не ошибся ли ты адресом?

Бени рванулся к раскрытому окну, выходившему на улицу. В конце концов, он посчитал прыжок с невысокого второго этажа лучшим для себя решением, чем попасть в руки бывшего капрала. Но О'Коннелл опередил его, швырнув венгру под ноги стул.

Бени споткнулся и врезался в стену, с которой тут же свалилось на пол несколько фотографий в рамках, где был запечатлен доктор Чемберлен на различных раскопках.

– Готов помочь тебе, – бодро предложил О'Коннелл. Он схватил Бени за шиворот, приподнял в воздухе и припечатал к стене.