– Я тоже когда-то учился разбирать иероглифы, – строго заметил Джонатан.

– Ты на вопрос отвечай.

– Конечно... то есть возможно...

– Значит, ты читаешь на древнеегипетском.

– Да... достаточно, чтобы воспользоваться меню в ресторане и сделать заказ.

Ричард тяжело вздохнул и поморщился. Судьба горячо любимой им женщины зависела сейчас от знаний ее беспутного братца. О'Коннелл предпочел бы еще раз полететь с Уинстоном Хевлоком, чем довериться Джонатану. А может быть, они скоро и встретятся с Уинстоном...

Они оказались перед сплошной скальной стеной, в которой была вырублена узкая лестница, круто уходящая вниз. Казалось, она ведет в самый ад.

Как ни долог был их путь по ступенькам, они наконец достигли дна и теперь продвигались по ровному песчаному полу.

Прошло некоторое время, прежде чем О'Коннелл спохватился:

– А как выглядит этот самый Гор? У него что – голова льва, барана или, может быть, собаки?

– У него голова сокола, – пояснил Джонатан. – Симпатичный такой парнишка с большим клювом.

Оказалось, что Джонатан все-таки кое-что смыслит в египтологии, и это несколько успокоило О'Коннелла. Вскоре стало ясно, что Рик завел свою группу в тупик. Проход перекрывала беспорядочная груда камней.

– Придется пробиться через это препятствие, – решительно произнес Рик, освещая факелом завал. – Думаю, нам это по силам. Давайте начнем.

И они приступили к работе. Вернее, трудиться приходилось по двое, так как проход оказался узким. Когда очередь отдыхать дошла до Джонатана, его внимание привлекли вкрапленные в стены блестящие фиолетовые камни, составлявшие изображение скарабея.

Посмотрев на них внимательнее, Джонатан убедился, что и каждому отдельному камню придана форма этого жука. Того самого проклятого насекомого, чьи окаменелые остатки обнаружила Эвелин в гробу Имхотепа. Как и злополучный Гад Хасан до него, Джонатан не понимал, что камни не представляют никакой ценности. Однако подмигивающий ему фиолетовый кварц распалил его воображение. Он напомнил Джонатану драгоценный камень, сверкавший в пупке одной из танцовщиц его любимого кабака.

Двумя пальцами Джонатан попробовал по очереди пошевелить каждый из кристаллов. Один из них поддался его усилиям и упал ему прямо в ладонь. Англичанин принялся внимательно разглядывать добычу. Внезапно камень на его ладони начал пульсировать и светиться изнутри. Джонатану даже показалось, что он уловил в его глубине какое-то движение.

– Эй, ребята! – окликнул он товарищей. – Передохните и посмотрите, какую замечательную штуку я нашел...

И тут камень-скарабей продемонстрировал Джонатану, насколько он замечательный. Он сам по себе раскололся, как орех, и из кварцевого кокона выбрался живой жук!

Вскрикнув, Джонатан попытался сбросить с ладони отвратительное насекомое, но на пол шлепнулась только каменная скорлупа, а скарабей уже успел вгрызться англичанину в руку.

– Господи, помогите мне! – завопил Джонатан, приплясывая от боли.

Позабыв про лежащую пород ним груду камней, О'Коннелл резко обернулся. Американец сразу же узнал эту безумную «тарантеллу». Точно так же прыгал и извивался покойный начальник каирской тюрьмы. Джонатан сорвал с себя куртку и принялся ногтями царапать себе руку.

– Держи его! – скомандовал О'Коннелл медджаю. Ардет-бей крепко схватил Джонатана сзади поперек туловища.

Инстинктивно О'Коннелл оторвал рукав от рубашки англичанина. Под кожей несчастного быстро вверх по бицепсу, словно конечной целью создания была шея, перемещался бугорок.

– Скарабей! – кричал Джонатан. – Жук!

Если бы Джонатан не был вне себя от боли, он наверняка грохнулся бы в обморок, когда О'Коннелла выхватил нож и его лезвие блеснуло перед выпученными глазами англичанина.