О'Коннелл и Бени обменялись многозначительны­ми взглядами. Итак, единственные уцелевшие легионеры из отряда полковника, который когда-то привел их сюда, к этой вулканической вехе, приготовились. Азартно улыбнувшись, оба одновременно пустили сво­их верблюдов с места в галоп, подбадривая их пронзи­тельными криками: «Тык-тык-тык».

Рик и Бени устремились в направлении величе­ственного конуса потухшего вулкана. Остальные всадники, наконец-то придя в себя, поскакали вдо­гонку. Роскошные арабские скакуны обладали дос­таточной скоростью, но соревноваться в беге по пес­кам наперегонки с уродливыми неэстетичными вер­блюдами не могли.

Один из тех, кто восседал на горбатом животном, а именно Джонатан Карнахэн, при виде такого пово­рота событий разразился ликующими криками. Он с таким пылом принялся освистывать конных аме­риканцев, что едва не вывалился из седла. Тем вре­менем верблюды О'Коннелла и Бени вырвались да­леко вперед, держась ноздря к ноздре. Животное, уп­равляемое Эвелин, тоже включилось в гонку, посте­пенно нагоняя лидеров.

Физиономия Бени сложилась в противную ухмы­ляющуюся гримасу. Он нахлестывал своего верблю­да, а потом вдруг ни с того ни с сего злобно замахнулся хлыстом на Рика. В воздухе дважды звонко щелкну­ло, и хлыст два раза обрушился на О'Коннелла. Бени пытался таким образом выбить соперника из седла. При третьей попытке Рик перехватил хлыст, зажатый в руке мадьяра. Сильно рванув его на себя, быв­ший капрал выкинул своего бывшего солдата из седла па песок, Бени, жутко вопя и ругаясь, кубарем пока­тился но земле, преграждая путь спешащим за О'Коннеллом всадникам.

Сначала чуть ли не ползком, потом спотыкаясь и подпрыгивая, Бени поспешил убраться с дороги, и мимо него, в облаке пыли и песка, проскакали Джо­натан и остальные. На размахивающего руками, каш­ляющего и отплевывающегося венгра никто из них не обратил внимания.

Рик вдруг обнаружил, что Эвелин почти поравня­лась с ним. Ее верблюд уверенно держал ритм бега и даже порывался выйти вперед. Глаза наездницы свер­кали восторгом, на губах играла торжествующая улыбка, а испытываемое девушкой удовольствие ка­залось почти осязаемым. Конус вулкана был уже рядом. За ним открывался вид на долину, из глубины которой путешественников манили развалины знаменитой Хамунаптры.

Победный смех Эвелин и ее сияющие глаза заста­вили О'Коннелла улыбнуться. Он вынужден был со­гласиться с тем, что эта девушка ему очень нравится, хотя на самом деле он уже был влюблен в нее по уши. Эвелин на своем верблюде вырвалась вперед и помча­лась к каменному пандусу с пилонами, оставшимися от храма.

И только теперь О'Коннелл вспомнил о странной дюне, находившейся прямо за воротами храма.

– Эвелин! Сбавь скорость! Там...

Это было все, что успел прокричать Рик. Верблюд с наездницей, миновав пилоны, сам резко затормозил, осей на задние ноги, Эвелин, кувыркаясь, вылетела на седла и плюхнулась прямо на дюну.

– Ну, ничего страшного, – подбодрил О'Коннелл ошарашенную девушку. Та сидела на песке и яростно отплевывалась.

Рик спешился и помог Эвелин подняться. Она на­чала отряхивать с себя песок, который набился даже в ее роскошные полосы. Вскоре подоспел Джонатан в сопровождении Хасана, а уже за ними явились амери­канцы и их наемные копатели. Вновь прибывшие с широко раскрытыми ртами обозревали раскинувшиеся перед ними развалины Хамунаптры.

– Добро пожаловать в Город Мертвых, ребята. – О'Коннелл широким жестом обвел руины. – И кста­ти, вы задолжали вот этой леди пятьсот монет.  

Глава 9 «Что может знать женщина»  

Посреди руин, оставшихся от Хамунаптры и необи­таемых со времен Сети Первого, две соперничающие экспедиции поставили неподалеку друг от друга свои палатки.