– Откуда здесь взялись эти несчастные созда­ния? – удивилась девушка, обращаясь к Рику. Как же импозантно он выглядел со своим коричневым шейным платком, белой рубашкой и перекрещиваю­щимися на груди кожаными патронташами!..

– Когда-то они принадлежали моим товарищам– легионерам, – с неожиданной теплотой в голосе начал О'Коннелл. – Очевидно, грифы склевали плоть солдат, а пески похоронили их кости... Одни лишь верблюды тщетно дожидаются возвращения своих хозяев.

Американцы, имеющие полное оборудование и по­лную команду наемных копателей, развернули насто­ящую поисковую операцию. Чемберлен занялся со­ставлением плана раскопок и присматривал за рабо­чими, вооруженными кирками, заступами и мотыга­ми. Копатели расчищали грунт и оттаскивали его в сторону целыми корзинами, чтобы добраться до под­ножия нескольких колонн. Поверхность их была по­крыта иероглифами, которые, по мнению египтоло­га, имели большое значение. Сами американцы, эти трое охотников за сокровищами, не собирались зани­маться тяжелой работой. Они уселись перед палатка­ми и изводили своего услужливого проводника бесчис­ленными вопросами. Впрочем, Бени охотно отвечал им, покуривая кальян.

О'Коннелл навестил лагерь конкурентов, чтобы пожелать удачи своим соотечественникам. Вернув­шись к товарищам, он передал Эвелин заповедь, услышанную из уст Бени:

– Если вас укусит змея, на месте укуса ножом сде­лайте крестообразный надрез, высосите яд из ранки и сплюньте его, – наставлял венгр своих работода­телей.

Косоглазый Бернс в бифокальных очках поинте­ресовался:

– А что делать, если змея ужалит в такое место, до которого вы губами не дотянетесь?

– Для этого существуют друзья.

– Боже мой! А если она цапнет меня за задницу?

– Ну, приятель, если в этом случае ты обратишься к Бени, то, скорое всего, так и умрешь, не дождав­шись помощи, – встрял в разговор Рик.

О'Коннеллу вся эта истории показалась забавной, хотя Эвелин, выслушав ее, сумела только выдавить в ответ вежливую улыбку.

Две группы держались на некотором расстоянии друг от друга, и американцы, похоже, не видели в О'Коннелле и его товарищах серьезных конкурентов. Сам Рик слышал, как доктор Чемберлен сказал своим спутникам:

– Главная у них там эта девица. Ну а что может знать женщина?

Такое отношение к прекрасному полу вполне уст­раивало Эвелин. Во всяком случае теперь она убеди­лась в том, что никаких помех со стороны американ­цев опасаться им не придется. Что же касается того, где нужно копать, чтобы отыскать сокровища, то на этот счет она имела свое мнение.

Рядом с развалинами храма, где возвышалась по­луразрушенная и засыпанная песком статуя Анубиса, в скале открывалась щель. Через нее можно было видеть пещеру, уходившую в глубину.

Пожалев о том, что бедуинская одежда является ее единственным туалетом, Эвелин встала на колени и заглянула в открывшийся проход. Внимательно изу­чив его, она подняла голову и увидела над собой три довольно тупых лица. В глазах ее спутников отража­лось полнейшее недоумение.

– Это вход, – сказала она.

– Это просто дыра в земле, – отозвался О'Кон­нелл. – И сделана она не человеком... Причем ненуж­но быть археологом или, черт возьми, геологом, что­бы определить это.

– Вы правы, ее делал не человек, но люди исполь­зовали ее в качестве входа, – пояснила девушка, сме­тая песок с какой-то отполированной поверхности, которая вдруг засверкала под солнечными лучами, тут же на мгновение ослепив Джонатана.