— А, не обращай внимания. Она всегда на что-нибудь злится, я уже привыкла.

Кира привлекла его к себе, прижавшись губами к губам, по которым она так соскучилась, обняла со всех сил, которые только были в изящных тонких руках.

— Я бы тебя еще раньше спасла, только меня не выпустили.

— Конечно, спасла бы, — не стал спорить Редар, гладя ее волосы. — Конечно, спасла бы…

Он расстегнул хитиновые крючки у нее на груди, сдвинул ткань с плеч и стал покрывать их поцелуями.

— Великая Богиня, как я мечтал об этом в плену…

— Ты помнил обо мне, Редар? — Она, полуприкрыв глаза, подняла лицо к потолку. — Помнил?

— Не забывал ни на миг… — Ткань упала на пол, и горячие губы юноши коснулись розоватых сосков, заставив девушку застонать.

— Как долго я тебя ждала, — попятилась Кира, и откинулась на постель. — Как долго…

Редар, торопливо скинув одежду, подступил ближе, опустился на колени и снова принялся целовать ее — свою единственную, желанную, любимую. Целовать грудь, плечи, ноги, живот, пушок внизу живота.

— Я не могу больше, Редар! — взмолилась она. — Ну, иди же ты ко мне!

Юноша, мучавшийся от огромного желания не меньше ее, накрыл любимую своим телом и легко проник в горячие и влажные врата страсти, и задергался, окончательно теряя разум и отдаваясь древнему сладостному инстинкту. Волны наслаждения одна за другой прокатывались по телу, побуждая отдаться действу целиком и полностью, каждой частицей своего тела, самым потаенным уголком сознания.

— Моя Кира! — Ему показалось, что на миг он превратился в одну из своих бомб. Его словно разорвало огнем — и в тот же миг тело до краев наполнилось слабостью, перемешанной с приятной истомой. — Кира, любимая моя… Как же хорошо с тобой… Мое счастье…

Любовь вернулась к ним снова, будто и не было разлуки, и они просто наслаждались тем, что есть друг у друга. Уже засыпая, усталая Кира сонно пробормотала:

— Реди, а хорошо, что мы будем жить наверху, правда? У нас будет дом, большой и просторный, и мы всех позовем в гости: и бабушку, и Кенгара, и даже Салестера. А еще эту твою Наю…

А Ная в это время сидела в пещере Правительницы подземного города и беседовала с Айрис о том, как лучше всего пресекать заразные болезни, время от времени поражающие многолюдные человеческие поселения. Беседовала, и никак не могла отделаться от мыслей о молодом пустыннике, растворившемся в лабиринте каменных коридоров и никак не возвращающемся к ней. Наконец она не выдержала и мысленно поинтересовалась у бурых смертоносцев, которым Младший Повелитель приказывал приглядеть за ценным пленником:

«Где Редар?»

«Спаривается с самкой», — немедленно откликнулись Восьмилапые и в подтверждение прислали Управительнице череду импульсов, исходящих от порученного им двуногого.

Ная вздрогнула и громко скрипнула зубами. Ее словно окатило кипятком от одного лишь осознания того, что ее Редар сейчас, прямо сейчас сжимает в своих объятиях какую-то дикарку, любит ее, ласкает…

«Лучше бы я его убила!» — Она вспомнила, как нарушила приказ Хозяина и болезненно поморщилась. Представить Редара мертвым для нее было куда легче, нежели знать, что он милуется с другой.

— Вам плохо, уважаемая Ная? — забеспокоилась Правительница.

— Нет-нет, — через силу улыбнулась гостья. — Нога немного затекла. Сейчас пройдет.

Наутро, с восходом, Редар отправился в долину Ущелий за нефтью. Черной земляной крови понадобится много, а потому он взял с собой два десятка человек — в основном молодежь.