|
— Я не намерен путаться в ваших увертках. Конечно, я не сразу узнал вас там, на Сен-Жерменской ярмарке, но потом, когда пришел мой бывший сослуживец по роте, все встало на свои места… Или вы будете говорить правду мне — или расскажете её чуть попозже, но уже другим… — Послушайте, д'Артаньян… — сказал смертельно бледный Пишегрю. — Мы же были друзьями, мы совершили вместе столько проказ и пережили столько приключений… — Короче! — Что мне надо сделать, чтобы выбраться из этой истории целым и невредимым? — Я же сказал — быстренько рассказать мне все, без утайки. — Можно… Можно стаканчик вина? — Пожалуй, — подумав, разрешил д'Артаньян. — Только не увлекайтесь! — Да вы же знаете, я могу выпить бочку безо всяких… — Живее! Пишегрю проворно схватил бутылку, налил себе стакан, осушил его одним глотком и тут же налил второй. — В глотке пересохло, — пояснил он с жалкой, искательной улыбкой. — Когда тебя будят таким вот образом и пугают Бастилией… — Не пугают, а ясно обрисовывают будущее. — Да, я понимаю… Влип, что называется… Д'Артаньян, я, право, любил вас, как брата, но мне предложили заплатить немедленно. — И во сколько же оценили мою голову? — брезгливо поморщившись, спросил д'Артаньян, — Двести пятьдесят пистолей… — А за убийство девушки? — Это за все сразу… Двести пятьдесят мне отдали сразу, и ещё столько же посулили заплатить, когда с вами и с ней будет покончено… — Дешево же вас ценят, маркиз, — хмыкнул д'Артаньян. — Итак, как все случилось? — Помните англичанина, того, что вы не дали нам прирезать в квартале Веррери? Не того труса, а второго, высокого такого, решительного на вид, с орлиным носом… — Конечно. — Позавчера он подошел ко мне в «Голове сарацина» и поздоровался как ни в чем не бывало. Не спрашивайте, как он меня разыскал, я и сам не знаю… Я подумал было, он хочет посчитаться, но он сказал, что имеет ко мне крайне заманчивое предложение, дал в качестве доказательства серьезности своих намерений десять пистолей и попросил вечером прийти в один дом на улице Вожирар… — Дом под номером семьдесят пять? В тупичке? — Вот именно. — И вы… — И я, поразмыслив как следует, пошел, — признался Пишегрю убитым голосом. — Конечно, я все обдумал сначала… Но потом решил, что тут нет никакой ловушки: не проще ли было проткнуть меня шпагой в переулочках возле «Головы сарацина»? К тому же он дал задаток. В общем, я решился и в условленный час постучался туда… Там уже ждал англичанин. — Он был один? — Нет, там были ещё две женщины. Одну звали Мари, и она изо всех сил пыталась притвориться особой простого звания, но я-то не первый год живу в Париже! Я этот город и его жителей изучил как следует! Это была… — Герцогиня де Шеврез, верно? — Если вы все знаете сами, зачем… — Продолжайте! — В общем, я её сразу узнал, — заторопился Пишегрю. |
