|
Она ушла. — Ну да, я её отпустила, но с герцогиней никогда неизвестно, у неё повсюду шпионы… «Еще лучше, — подумал гасконец, заинтригованный. — Как выразился бы монсеньёр, интрига приобретает интерес…» И спросил с самым простодушным видом: — Любопытно бы знать, какую герцогиню вы имеете в виду? Их в Париже преизрядное количество… — А вы не догадываетесь? — Откуда? — пожал он плечами. — Мы, гасконцы, простодушны и наивны, как дети малые, нам самые простые вещи растолковывать приходится по три раза… Констанция с упреком глянула на него сквозь слезы, так жалобно и беспомощно, что д'Артаньян ощутил легкий укол совести. — Вы надо мной насмехаетесь, правда? Как-никак это была слабая женщина, ничем пока что не навредившая ни ему, ни его друзьям. Внешность, конечно, обманчива, а женское коварство общеизвестно — но совершенно непонятно пока, в чем тут коварство… — У меня и в мыслях не было ничего подобного, Констанция, — сказал он мягко. — Ну тогда вы, значит, мне не доверяете… Это и понятно. Кто я такая, чтобы заслужить ваше доверие? Интриганка и подручная заговорщиков… Она была такой несчастной, что любой мужчина охотно бы взялся её пожалеть. — Как вам сказать… — произнес д'Артаньян, взвешивая каждое слово. — По совести говоря, у меня язык не повернется обвинять вас в соучастии в каком-либо заговоре. Тот единственный заговор, в котором вы на моих глазах принимали самое деятельное участие, касался, помнится, отнюдь не политики… Она вскинула заплаканные глаза: — Ну да, конечно… Это же были вы… Мне потом сказали… Ах, если бы вы знали, как она на вас зла! — Герцогиня де Шеврез или королева? — небрежно уточнил гасконец. — Герцогиня, конечно… Вы разбили в прах все её надежды. Она жаждет вам отомстить… И, боюсь, мне тоже… — А вам-то за что? — серьезно спросил д'Артаньян. — Вы же ни в чем не виноваты… — Шевалье, садитесь, я вас прошу, и поговорим откровенно… Дайте слово, что сохраните наш разговор в тайне… — Охотно, — сказал д'Артаньян. — Если только, — добавил он предусмотрительно, — если только речь не пойдет о каком-нибудь политическом заговоре… — О, что вы! Речь идет исключительно о моей участи. Я всерьез опасаюсь, что она решила от меня избавиться… — Наша очаровательная Мари? — с большим знанием вопроса спросил д'Артаньян. — Кто же еще… — Почему вы так думаете? Констанция попыталась ему улыбнуться: — Мне неловко говорить с мужчиной об иных вещах… — Но вы же сами меня позвали, — сказал гасконец, заинтригованный ещё более и, кроме того, рассчитывавший выведать что-то полезное для кардинала. — Констанция, я ведь служу кардиналу, а значит, в некотором смысле, тоже чуть ли не духовное лицо… Можете мне довериться, слово дворянина. |
