— Следи за этим! — резко скомандовал Олег, направляя коня в лес. — Жак! Анри! Жерар!

Чалый, у которого любовь к скачке была в крови, сорвался с места, послушный руке хозяина, однако в этом стремлении конь был не одинок — вся огромная толпа всадников, выехавших на охоту, стронулась, топотом копыт озвучивая погоню за бедным оленем.

И только Сухову с друзьями было ведомо, что затевается ещё одна, самая увлекательная из охот — охота на человека. На его величество.

А король между тем упивался призрачной свободой, возможностью укрыться от державных дел под сенью Сен-Жерменского леса.

И Людовик неосознанно понукал коня, прекрасного ирландского гунтера белой масти, намереваясь оторваться ещё более, остаться в гордом одиночестве, дабы вволю насладиться чувством беззаботности, ощутить, что он сам способен догнать зверя, изловить, добыть…

Откуда ж было знать королю, что его стремление к вожделенной свободе играет на руку его недругам?..

Пока охотники всей толпой проносились с лужка на лужок, Олег помчался напрямки через рощу, обгоняя свору псов. Он уже видел спину короля в развевающемся плаще, когда впереди, пересекая поляну, проскакала лошадь. За нею на верёвке тащилась окровавленная коровья шкура.

Шасть! — и лошадь исчезла за редкими деревьями. Собаки лающей лавиной завернули за нею, стервенея от запаха свежей крови. Почти вся свита с гиканьем понеслась туда же, ни о чем не думая на скаку, охваченная лихорадкой преследования.

Человек пять продолжали следовать за королём — четверо мушкетёров и егерь.

Сухов дал чалому шенкеля, а тот и рад стараться — наподдал так, что только деревья замелькали по сторонам. Выскочив на просеку в паре туазов от его величества, Олег приметил вдалеке, за редко растущими клёнами, сидящего на земле человека. Рядом с ним бился раненый олень — он то и дело вскидывал рога, брыкался, силясь подняться, но человек удерживал путы.

Неожиданно егерь, скакавший между королём и догонявшими его мушкетёрами, вскинул рожок, издав хриплый сигнал. Человек, удерживавший оленя, мгновенно ударил ножом, обрезая ремешок, и лесной рогач вскочил, помчался прочь, припадая на раненую ногу.

Бежать ему было особо некуда, путь к отступлению пролегал через просеку. Шаг влево, шаг вправо оказался невозможен — чьи-то умелые руки заложили просветы между деревьями срубленными стволиками, ветками, перекрывая дорогу.

Король крикнул залихватски, углядев добычу, и припустил за нею, ничего не замечая вокруг.

Олег обернулся на скаку, крича троим мушкетёрам:

— Взять обоих!

Те, знакомые с воинской дисциплиной, перечить не стали: Жак мигом наехал на одуревшего егеря, а Жерар Туссен с Анри бросились за его пособником, удерживавшим оленя. Тот сразу задал стрекача, но, удалось ли его поймать, Сухов не досмотрел, некогда было.

Олень пропал из глаз, зато король на белом коне был хорошо виден. Просека впереди расходилась вилкой, лес редел, и только в одном месте теснилась купа исполинских каштанов — замечательное место для засады!

Чертыхаясь, Олег направил коня в лес, едва увернувшись от здоровенной ветки раскидистого граба, и сразу увидел убийцу.

Напряжённый, собранный, стрелок стоял на одном колене, натягивая лук, а лицо его искажала гримаса.

Сухов никак не поспевал. Бросив поводья, он выхватил свои пуфферы и выстрелил с обеих рук. Одна пуля ушла в землю, а другая пробила «киллеру» грудь. Но тот каким-то чудом всё же успел выпустить стрелу, ранившую белого королевского коня.

Отбросив пистолеты, Олег рванулся наперерез Людовику. Его величество, впрочем, не пострадал — испуганный грохотом выстрелов, гунтер затормозил, вскидываясь на дыбы, а посему стрела, и без того пущенная дрогнувшей рукой, вошла коню в шею, перебивая мощную жилу — кровь так и брызнула рубиновым фонтанчиком.