Стивен еще немного поразмышлял о микотоксине, послужившем причиной плачевного состояния Мотрэма. «Большая доза», по словам Гласса, вызывала большое недоумение, учитывая, что персонал лаборатории не смог определить наличие грибковых спор во взятых ими пробах воздуха. Даже если Гласс был прав в том, что Мотрэму не повезло и споры находились в прахе того трупа, который он попытался вскрыть, следовало ожидать, что хоть какое-то количество этих спор будет присутствовать в склепе…

Девятнадцать

Стивен уже заканчивал завтракать, когда в гостиничном ресторане появился Риксен и уселся за его столик.

— Мои ребята будут часам к десяти, — сообщил он. — Какие у тебя планы?

— Собираюсь осмотреть могилу, — ответил Стивен.

— Хочешь убедиться, что твои предшественники не проморгали ангела смерти, сидящего в уголке? — хохотнул Риксен.

— Что-то в этом роде. Затем загляну в лабораторию службы здравоохранения, чтобы узнать, не удалось ли им выяснить что-нибудь еще. После этого с легкой душой вернусь домой. А ты?

— Если ребята из Портона получат, что нужно, свалю отсюда еще до обеда. Надеюсь, упаковка пыли не отнимет много времени.

Стивен взглянул на часы.

— Если я потороплюсь, то побываю там до их приезда, — сказал он, вставая из-за стола.

— До встречи! — кивнул Риксен.

Стивен не был до конца откровенен с Риксеном — он не упомянул, что собирается поговорить с женой Мотрэма, прежде чем возвращаться в Лондон. Возможно, это было результатом той «занозы», гнездившейся на задворках сознания, но он чувствовал необходимость узнать больше об этом ученом.

Он прошелся пешком до того места, где была установлена лаборатория службы здравоохранения, и представился дежурному.

— Доктор Гласс предупредил, что вы можете зайти, — сказала молодая рыжеволосая женщина, которая устанавливала оборудование для последующей дезинфекции помещения. — Вам, наверное, нужна униформа расхитителя гробниц?

За десять минут Стивен облачился в защитный костюм, надел маску и был готов войти в склеп через герметичный шлюз. В фонаре не было необходимости — сотрудники службы здравоохранения провели внутри временное освещение. Через пролом в стене был виден почти весь сводчатый склеп. На первый взгляд он напоминал спальню, в которой на каменных скамьях лежали шестнадцать черных человеческих фигур, по восемь с каждой стороны.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что в грудной клетке каждого тела имеется круглое отверстие — возможно, таким образом проверяли, что все трупы, как и тот, который попытался вскрыть Мотрэм, обратились в прах. С другой стороны, могло быть и так, что ученый от разочарования и отчаяния принялся пробивать кулаком каждое тело по очереди. Стивен поправил маску, затем сунул обтянутую перчаткой руку в одно отверстие. Рука без сопротивления прошла прямо до каменной скамьи: саван был пустой оболочкой, внутри которой остался лишь прах и хрупкие кости.

Какое невероятное разочарование должен был ощутить Мотрэм, когда обнаружил это. Обрадоваться, увидев, на первый взгляд, отлично сохранившиеся тела, но затем, при первом же прикосновении, обнаружить, что они превратились в прах… Несомненно, это было сокрушительным ударом для ученого, и Стивен легко мог представить, как Мотрэм в отчаянии срывает маску, проклиная злую судьбу — и при этом неосторожно вдыхает поднявшуюся пыль, зараженную микотоксином.

Смысла оставаться здесь дальше не было. Стивен вымылся в душе и прошел процедуру обеззараживания в передвижном модуле, подозревая, что это скорее формальность, чем необходимость, а затем узнал у дежурной, что никаких новых данных из лаборатории не поступало.

— Я разговаривала с доктором Глассом сегодня утром, — сообщила девушка.